Алина уже третий раз за пять минут глянула на экран телефона и тихо, сквозь зубы, выругалась. До выхода оставалось ровно восемь минут, а Лера всё ещё стояла на четвереньках у раскрытого шкафа, перебирая нижние ящики так, будто там прятался секретный пропуск в рай. Предновогодняя костюмированная вечеринка в студенческом клубе «Пульс» начиналась ровно в одиннадцать, и весь поток уже наверняка толкался у входа. От общежития до клуба было всего пять минут быстрым шагом, но Алина всё равно чувствовала, как внутри нарастает знакомое напряжение — смесь раздражения и сладкого предвкушения. Ей хотелось, чтобы эта ночь врезалась в память не очередными пьяными танцами и дешёвым шампанским, а чем-то таким, от чего потом будет горячо между ног даже через месяц.
Лера выглядела так, будто её только что вытащили из самой пошлой страницы эротического календаря и забыли вернуть. Плотные чёрные кожаные штаны обтягивали длинные, идеально ровные ноги так плотно, что шов между ягодицами врезался в мягкую плоть, а впереди ткань слегка проминалась, выдавая аккуратный холмик лобка. Обтягивающая чёрная рубашка была расстёгнута на три пуговицы — не на две, а именно на три, — и из выреза выглядывал тонкий чёрный кружевной бра, сквозь который темнели соски. Высокая, с узкой талией и тяжёлой, тяжёлой грудью, Лера двигалась так, будто знала, что на неё смотрят. Длинные платиновые волосы она собрала в высокий, слегка растрёпанный хвост, несколько влажных прядей липли к шее и ключицам. На голове уже сидели аккуратные чёрные ушки, а пушистый хвост лежал на кровати, готовый к тому, чтобы его пристегнули. От неё пахло. Сладко, густо, почти съедобно — тёплая ваниль, смешанная с чем-то мускусным, кожистым, будто её только что целовали по всему телу и оставили запах чужого возбуждения.
— Лера, я серьёзно. Восемь минут. Ещё чуть-чуть — и я сваливаю одна, — сказала Алина, опираясь плечом о дверной косяк и стараясь не смотреть слишком пристально на то, как кожа натягивается на круглой попе подруги.
Лера даже не обернулась, только голос стал ниже, почти мурлыкающим:
— Не ной. Я ищу свои любимые. Те, что с тонкой цепочкой и маленьким колечком. Без них я как без трусиков — неудобно и слишком голо.
Алина фыркнула, но внутри что-то предательски шевельнулось. Она знала эти «любимые» — тонкий чёрный чокер, который Лера надевала, когда хотела, чтобы за неё тянули. Или чтобы самой тянуть.
Алина стояла в дверях и смотрела, как Лера снова опустилась на колени у раскрытого шкафа. Чёрные кожаные штаны натянулись на округлых ягодицах так плотно, что шов глубоко врезался между ними, а ткань спереди слегка проминалась, выдавая мягкий холмик. Лера раздражённо выдвигала один ящик за другим, наклоняясь всё ниже. Грудь тяжело свешивалась вперёд, кружевной бра натягивался, и сквозь тонкую ткань было видно, как тёмные соски уже слегка затвердели от прохлады комнаты. От каждого её движения запах становился гуще — тёплая ваниль, смешанная с мускусом и чем-то совсем животным, будто кожа Леры сама по себе источала приглашение.
— У тебя их три штуки, — тихо сказала Алина, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Возьми любой. Мы уже опаздываем.
Лера не обернулась. Только голос стал ниже, почти бархатным:
— Нет. Мне нужен именно тот. С тонкой лентой и маленьким серебряным кольцом. С ним я чувствую себя... грязнее. И красивее. Он пахнет моими духами. Ты же знаешь, как я люблю, когда от меня несёт так, будто меня только что хорошенько оттрахали и оставили лежать.
Алина почувствовала, как кровь ударила в щёки. Она давно знала эту манеру Леры — говорить прямо, с лёгкой
Любовник.