Ноги не держали ее совсем, тело налилось тяжестью.
— Я хочу спать, — сказала она, и её голос был мягким и сонным.
Она сделала шаг — и её ноги подкосились. Она опустилась на пол беседки, прямо в лужу своей собственной мочи, и закрыла глаза. Три стакана виски с колой, которые она выпила за вечер, сделали своё дело — она была пьяна, измотана и абсолютно счастлива. Когда эмоции только немного отпустили, ее просто вырубило.
— Она уснула, — сказал Саша, глядя на неё. — Она реально отключилась.
— В луже, — добавил Женя. — В луже собственной мочи.
— И с улыбкой, — закончил Света.
Самвел смотрел на Лену — на эту блаженную, невинную, сумасшедшую девочку, которая только что сделала минет трём парням, отлизала подругу и обмочилась от оргазма, — и чувствовал что-то, чего не чувствовал уже давно. Уважение. И страх. Страх перед тем, что скажет её отец, когда он привезёт её домой в таком виде.
— Ладно, — сказал Самвел, поднимаясь. — Саша, Женя, развлекайтесь. Света, ты с ними. А я повезу эту... эту... мадонну домой.
Он подошёл к Лене, поднял её с пола — она была лёгкой, как ребёнок, — и начал одевать. Сначала лифчик — дрожащими пальцами застёгивая крючки на спине, которые никак не хотели попадать в петли. Потом платье — перепачканное, но всё ещё более-менее приличное. Потом трусики — он натянул их на неё, стараясь не смотреть на то, что они прикрывали. Он не стал снимать с неё гольфы и туфельки — это было выше его сил.
Он закутал её в плед, который нашёл в машине, и понёс к машине. Лена не просыпалась — она уткнулась лицом в его плечо и что-то бормотала во сне про зиготу и эмбрион.
Самвел уложил её на заднее сиденье, и сел за руль. Света осталась на даче. Её вскрики он слышал даже когда садился в машину — ритмичные, с подвыванием, такие, какие она издавала только когда её имели особенно глубоко. Видимо, Женя с Сашей решили не останавливаться на достигнутом. Самвел поморщился, но не от ревности — просто звук был резким. Ему было всё равно. Даже не любопытно, сколько ещё она продержится.
Он выпил всего пару глотков виски за весь вечер — потому что знал, что ему везти Лену домой, и сейчас он был абсолютно трезв.
— Поехали, — сказал он, заводя мотор. — Поехали на казнь.
Машина тронулась. За окнами проплывали тёмные дачные посёлки, потом трасса, потом городские огни. Лена спала, свернувшись калачиком в пледе, и на её губах всё ещё играла та самая довольная улыбка.
Самвел вёл машину, глядя на дорогу, и в его голове крутилась одна мысль: «Дмитрий Сергеевич, я, конечно, обещал привезти её до часу. Но я не обещал, что она будет в приличном виде».
Самвел заглушил двигатель и несколько секунд сидел неподвижно, глядя на светящиеся в дали окна дома Морозовых. Лена посапывала на заднем сиденье, закутанная в плед, как куколка бабочки, которой не суждено было вылупиться.
Те несколько глотков виски, что он сделал за вечер, испарились ещё час назад. Сейчас он был трезв как стекло — хоть оперируй. Даже если бы он сейчас выпил бутылку виски залпом, всё семьсот грамм, его бы не пробрало. Потому что впереди маячила встреча с Дмитрием Морозовым.
Он снова завёл двигатель. BMW мягко покатил к дому. Самвел вёл машину и чувствовал, как внутри что-то сжимается — не страх даже, а предчувствие. Как перед экзаменом, к которому ты не готовился и знаешь, что билет тебе достанется самый поганый.
Марысь