почувствовал, когда он стал сжимать мою талию. Казалось, что меня сжимают стальные тиски. Вика неспеша, методично затягивала шнуровку. Нинель ходила вокруг нас, камера в ее руках исполняла замысловатый танец, ища выгодный ракурс.
Моя партнерша взяла белый шелковый чулок, собрала его в гармошку и стала медленно надевать на мою ногу. Пальцы девушки скользили по тонкому кружеву, разглаживая складки, движение было выверенным, почти ритуальным.
Добравшись до кружевной резинки, Вика закрепила атласные подвязки.
Она задержала руку на моем бедре и, едва касаясь, погладила яички. Дрожь пробежала по моему позвоночнику. И мне стало так горько от того, что я не смог войти в ее аппетитную попку. Я презирал себя. Почему я не настоял на своем? Почему?
Закончив с чулками, Вика облачила меня в кружевные невесомые трусики, они идеально подчеркнули плавную округлость моих ягодиц.
Наконец пришла очередь туфель. Девушка опустилась на колени, бережно взяла мою ступню и надела на нее узкую розовую туфлю на дерзко высоком каблуке.
Нинель с торжествующей улыбкой наблюдала за процессом.
Она оценивала каждую деталь моего наряда: чулки, кружевные трусики, лифчик, туфли и, конечно, мое лицо с безупречным макияжем.
Нинель медленно подошла, провела кончиками пальцев по моим плечам, задержалась на ключицах и повязала мне на шее темно-вишневый шелковый бант. Так украшают своих питомцев, кошечек или собачек, маленькие девочки.
Меня подвели к зеркалу. Мои опасения были напрасны, ничего страшного со мной не произошло, хотя губы были пухлее, чем мне хотелось бы.
Вика, заметив озабоченность в моем взгляде, подошла, прижалась к моему плечу.
— Не расстраивайся, припухлость с губок скоро спадет, и все будет идеально.
И, понизив голос, добавила:
— Нинель три года работала в салоне красоты, она настоящий профессионал.
— На сегодня съемка закончена, всем спасибо, — выдавил я из себя, осторожно ощупывая припухшие губы.
— Следующая съемка послезавтра.
Нинель притянула меня к себе, наклонившись к самому уху, и прошептала едва слышно:
Помощница