жадных пальцев впивающихся через ткань в ее бедра.
А потом - щелчок. Внутри ее сознания вдруг вспыхнуло: "Дядюшка". Не как упрек, не как сигнал от совести, а как напоминание. Он там один - слабый, одинокий. И от этого понимания тело будто осело, потеряло опору. Аня резко отстранилась, чуть не споткнувшись о подвернувшийся корень и схватилась о ветку жасмина, чтобы не упасть. Грудь вздымалась, в ушах звенело, а перед глазами теперь плясали светлые пятна от фонарей...
-Мне надо вернуться, - сказала она, не глядя на Зенона, потому что если посмотрит - снова потянет назад. Голос прозвучал глухо, почти понуро, но твердо. И, не дожидаясь ответа, она быстро направилась к веранде. Зенон не бросился следом. Он остался на месте и пытался продлить ощущение ее кожи на своих пальцах. Он тяжело дышал, в груди колотилось так, что было почти больно. Он физически ощущал остатки тепла Ани и невозможность заставить другого человека хотеть того же.
Аня нашла "дядюшку" на том же месте, поправила сползший плед, положила ладонь ему на запястье - пульс был ровный, спокойный. Во сне он чуть пошевелил пальцами, будто хотел накрыть ее руку своей и Аня тихо прошептала: "Я здесь. Все хорошо." Она посидела так, закрыв глаза, пока перестала дрожать и успокоилась.... На сегодня....
Массажный кабинет практически соседствовал с рабочим кабинетом "дядюшки" и небольшим тренажерным помещением. Раньше эти помещения были в ведении Гены, а после перевода на другую работу здесь всем заведует Зенон. Здесь все было просто, без уюта, но зато идеально чисто: стол, кушетка, диванчик -уголок, полки с гелями и маслами. На стене - схема мышц человека, как подтверждение, что здесь занимаются не чувствами, а телом! Аня не первый раз заходит сюда, но сегодня она остановилась на пороге. Она чувствует и прячет неловкость, потому что пришла к мужчине, который вчера целовал ее в полутени жасмина. Незадолго до этого "дядюшка", заметив как Аня разминает поясницу, сам направил ее к Зенону: "Иди, раз спина болит. Может и головные боли пройдут и вообще тебе надо расслабиться. ..." Его любовь теперь могла выражаться только в заботе о Ане, о ее комфортной жизни. Наш доход ростет, время - деньги. Будущее вроде как обеспечивается. Но печально то, по утрам член вновь перестал его приветствовать и это теперь навсегда. Чтобы расслабиться и отдыхать "дядюшке" секс теперь не нужен, достаточно чмокнуть в щеку или лоб, может руку погладить. ... А как же Аня? Рост доходов никак не отражается на ее удоволетворенности естественной потребности. Свой неожиданный вклад внесла и беременность Ани: гормоны зашкаливают, заставляют совершать глупые поступки. .. Будущее далеко, а как же быть с настоящим? Вот и пускай будет Зенон и этот массаж - как суррагатная полумера, но все же...
Зенон избегает прямого взгляда, делает вид, что занят флакончиками и тюбиками: встряхивает, принюхивается. Обычная рутина, и еще возможность унять дрожь в руках. Потом предложил полураздетой Ане лечь на кушетку. Аня легла и сразу же натянула простыню до подбородка. И вот тогда Зенон ласково улыбнулся и сказал: "Я в курсе, поэтому повернись на живот. Не напрягай тело, особенно шею. Если будет больно - сразу скажи. Не терпи." Аня ложится, прячет лицо в выемку для подбородка, вдыхает запах свежей ткани и он не кружит ей голову. Никакой жасминовой сладости, никакой пьянящей темноты. Только хлопок и немного спирта. Она зажмуривается, будто так проще удержать все то, что рвется наружу. Минутное ожидание прикосновений вызывает ступор и неловкость.
У тебя голова болит? Да. Так запросто открыто и тепло прозвучало,
ZOOne или Zoo-Zone