потому что я — подарок. А подарки не ломаются, — закончила она почти жёстко.
Олег одобрительно кивнул.
— Вот так. Теперь он не просто поймёт, что с тобой можно делать всё. Он в это поверит.
Он забрал листок, смял и бросил в корзину. Потом взял жену за подбородок, приподнял лицо.
— Ты — мой лучший инструмент, знаешь? — прошептал он. — А теперь — в ванную. Будем готовить подарок.
Ванная комната наполнилась паром и запахом ароматического масла. Олег не доверял подготовку самой Оле — всегда контролировал лично. Это было частью ритуала, который заводил обоих.
Оля стояла у раковины, сняв домашний халат, пока муж разбирал аптечку и доставал чистую кружку Эсмарха. Он действовал спокойно, методично, как хирург перед операцией. Смазал наконечник вазелином, повесил резервуар на крючок.
— Наклоняйся, — скомандовал он.
Оля послушно оперлась руками о бортик ванны, прогнула спину. Тёплая вода хлынула внутрь, наполняя знакомым дискомфортом. Олег погладил её по ягодицам.
— Терпи. Сегодня это особенно важно. Виталик может захотеть заднюю дырочку, и она должна быть идеально чистой. Подарок без изъяна.
Через несколько минут, когда процедура была закончена, Олег вытер жену полотенцем, разложил на туалетном столике баночку со смазкой и маленькую чёрную пробку из мягкого силикона.
— Смотри, какая симпатичная, — он повертел пробку в пальцах. — Совсем небольшая. Но ощущаться будет отлично. И когда Виталик тебя разденет, он её увидит. Думаю, намёк будет понят.
Оля, всё ещё раскрасневшаяся после клизмы, оперлась о край ванны. Олег выдавил на пальцы смазку, разогрел её и осторожно, но уверенно стал вводить пробку. Мышцы сопротивлялись, но он действовал не спеша, вращая игрушку и чуть надавливая.
— Расслабься. Ты же моя умница.
Щелчок — и пробка мягко вошла до конца, оставив снаружи лишь круглую рукоятку-основание. Оля выдохнула. Ощущение было непривычным, но, как ни странно, приятным — иная наполненность, напоминание о том, что сегодня её тело принадлежит не только ей.
— До самого Виталика не вынимай, — предупредил Олег. — Приедешь, разденешься, а он пусть сам решает, что с этим делать. Может, заменит пробку на что-то более... живое.
Оля чуть улыбнулась. Муж шлёпнул её по ягодице.
— А теперь — быстро в душ. Волосы вымой, лобок — под ноль, как я люблю. Масло возьми с ванилью.
Через полчаса она стояла перед зеркалом в спальне, завёрнутая в банное полотенце. Кожа пахла ванилью и свежестью, лобок был гладким, как шёлк. Олег уже разложил на кровати выбранный наряд.
— Одевайся. Я буду смотреть.
Оля сбросила полотенце. Первыми надела чулки — тонкие, чёрные, на силиконовой резинке, которая приятно обхватила бёдра. Затем туфли — классические лодочки на десятисантиметровой шпильке. В них её и без того стройные ноги казались бесконечными.
— Хорошо. Теперь лифчик.
Бюстгальтер был кружевным, полупрозрачным, с чашечками, которые не скрывали, а подчёркивали соски. Олег специально выбрал модель с открытой вершинкой — чтобы, когда платье сползёт, мужчина видел всё сразу.
— Трусы не надевай, — бросил он, заметив, что Оля тянется к белью. — Доступ должен быть полным. Подарок — это не то, что нужно разворачивать часами.
Оля кивнула, оставила трусы на кровати и потянулась к платью. Чёрное, облегающее, с глубоким декольте, оно застёгивалось на молнию сбоку. Ткань плотно обтянула фигуру, подчеркнула каждый изгиб — бёдра, талию, грудь. Подол заканчивался на ладонь ниже ягодиц: одно неверное движение, и платье поползёт вверх.
Олег обошёл жену кругом, одёрнул подол.
— Красиво. Теперь лицо.
Она села к трюмо. Тональный крем, пудра, тени — smoky eyes, тёмные, глубокие, делающие взгляд одновременно томным и доступным. Подводка — чёткая стрелка. Тушь в несколько слоёв. Румяна — лёгкие, но заметные. И помада — алая,
Смена тампона