нами был стол, и его руки были на столе, а мои - одна на столе, другая под столом, на бедре соседки.
Мозг работал на двух скоростях. Одна - паника и непонимание. Вторая - попытка объяснить. Может, она просто удерживает мою руку, чтобы я опять ничего не задел? Нет. Она положила её себе на бедро. Это не «не трогай». Это...
— Ты вообще слушаешь? - Она повернулась ко мне, и я почувствовал её дыхание - близко, на щеке.
— Слушаю.
— Тогда слушай внимательно, - она чуть двинула мою руку вверх по бедру. Не сильно - на пару сантиметров. Но этого хватило, чтобы я почувствовал край платья, задравшийся под пальцами.
Сердце стучало. Возбуждение поднималось быстро - как тогда, с учительницей, но сильнее, потому что здесь не было ни стола, ни тетрадей, ни учебника, ни хотя бы видимости нормального занятия. Здесь была просто кухня, и соседка держала мою руку на своём бедре, и выговаривала мне за пролитую кашу.
И тут я вспомнил.
Уведомление. «Эмоциональный эпизод обработан. Направленная реакция зафиксирована и скорректирована.» Учительница разозлилась на меня - и потом стояла рядом, и не торопилась поправлять юбку. Соседка разозлилась на меня - и теперь держит мою руку на бедре.
Одна и та же структура. Раздражение - направленное на меня - и потом изменение поведения, которое к раздражению не имеет никакого отношения. Или имеет, но не так, как должно бы.
Приложение.
Я посмотрел на Артёма. Он убрал телефон в карман и встал.
— Мне нужно кое-что проверить на компе, - сказал он. - В комнате.
И вышел. Не оглянувшись. Не сказав ни слова соседке. Не посмотрев на меня.
Дверь в коридор закрылась. Мы остались вдвоём.
Соседка не отпустила мою руку. Наоборот - она чуть развернулась на стуле, и её бедро прижалось к моему. Моя ладонь скользнула выше, под ткань платья. Кожа была гладкая и тёплая. Она сжала ноги, прижимая мою руку плотнее.
— Ты, - она говорила тихо, но жёстко, - думаешь, что если ты одноклассник Артёма, то тебе всё можно?
— Я так не думаю...
— Думаешь. - Она подвинула мою руку ещё выше. Под платьем. Мои пальцы коснулись ткани трусиков - тонкой, тёплой от тела. - Ты пришёл и сразу начал всё трогать.
Я сглотнул. Пальцы лежали на ткани между её ног, и я чувствовал тепло - сильное, сосредоточенное. Она сжала бедра, и моя рука оказалась зажата.
— Извини, - прошептал я. Голос не слушался.
— «Извини», - передразнила она. - Ты только это и умеешь.
Она отпустила мою руку - но не отодвинула. Её пальцы легли поверх моих и направили. Под край трусиков. Я почувствовал волосы - мягкие, чуть влажные. Потом - складку. Тёплую, влажную, раскрытую.
Она выдохнула. Коротко. Как будто на секунду сбилась. Потом продолжила:
— Когда тебя приглашают в гости, - голос чуть дрожал, но она держала его, - нужно уважать чужое пространство.
Мои пальцы были между её ног, под тканью, и она сама направляла их - медленно, вдоль складки. Я чувствовал, как она влажная. Как её тело пульсирует под моими пальцами.
— Ты понимаешь? - Она сжала мою руку сильнее.
— Да, - я еле выговорил это.
— Вот и веди себя, - она двинула мою руку, прижимая к себе, - соответственно.
Она начала двигать мою ладонь ритмично - вверх и вниз, прижимая к набухшей плоти. Дыхание сбивалось. Она закусила губу, но продолжала говорить:
— В чужом доме... нужно... быть аккуратнее...
Её бёдра двигались навстречу моей руке. Она сжимала ноги, и я чувствовал, как напрягается всё её тело. Пальцы мои были мокрыми. Она направляла их - то к входу,
Несколько дней Вадима Петровича. Глава 7