— Нет, нет, все не так ГОСПОДИН. ГОСПОЖА НАСТЯ уже была раздета, и «попросила» (чуть не сказав заставила) меня показать ей мою грудь.
— Папочка, она врет. Нагло врет. Это все она, - не на шутку расплакалась девочка, обняв папу и прижавшись к нему, словно ища защиты.
– Накажи ее, или выгони. Найдем другую.
— Софья Николаевна, Вы напрасно пытаетесь свалить всё на мою дочь, - обнимая девочку, металлическим голосом вымолвил ГОСПОДИН.
– Вам придется пройти со мной. Солнышко, и тебе тоже. Там мы установим истину. Ступайте за нами, все еще обнимая дочь приказал глава дома.
– Это оставьте тут, оно вам не понадобится, - приказал он, увидев как Софья Николаевна потянулась за своими вещами.
Они вышли из комнаты в просторный коридор. В конце коридора была дверь, за ней лестница вниз. Софья поняла, что ее ведут не в кабинет, а в подвал. ГОСПОДИН включил свет. Софья Николаевна огляделась и покрылась мурашками и холодным потом от того, что увидела. В тоже время отметила небывалое возбуждение. Молилась, надеялась, что у ГОСПОДИНА не такое острое обоняние, чтобы услышать ее «ароматы».
Дочке ГОСПОДИН приказал сесть в кресло, а ей сказал следующее:
— Вы, Софья Николаевна, сегодня очень сильно провинились. Я Вам плачу хорошие деньги, чтобы Вы учили мою дочь английскому языку, а не устраивали с ней секс уроки. Я считаю, Вы заслужили жесткого наказания, или увольнения, причем с плохими рекомендациями. Что выбираете Вы?
Полуголая учительница обвела взглядом комнату. Она была похожа на комнату пыток. У одной стены стоял крест буквой Х в рост человека с ремнями для рук и ног, к потолку были подвешены кольца и какие-то колесики с веревками, на стенах были развешаны плетки, ремни, хлысты и прочие подобные вещи, в углу стояло ведро с прутьями-розгами. От всего увиденного у женщины перехватило дыхание. Похоже, ее фантазии обретают явь. И снова. Очередная порция запаха.
— Как не кстати, - подумала она, но поделать с этим ничего не могла. Только смогла спросить глухим дрожащим голосом
– Какое будет наказание, ГОСПОДИН?
— Двести ударов по голому телу разными предметами и разной силы. Вы можете повернуться и уйти, но условие я Вам озвучил.
— Но я ведь тогда долго не смогу выйти на работу, - пыталась ухватиться за последнюю соломинку женщина.
— Это Ваши проблемы, - отрезал господин.
Поколебавшись еще немного, Софья Николаевна, молча сама сняла с себя остатки одежды и стала ждать указаний. Она уже поняла, что девочка будет зрителем и свидетелем ее дальнейших унижений.
— Подойди к кресту, дрянь, - властно произнес ГОСПОДИН, сменив вежливо-деликатный тон на отрывистые унизительные приказы. Она подошла и по приказу, встав лицом к стене, подняла руки вверх, которые тут же оказались зажаты в кожаные широкие ремни. От всего происходящего между ног у нее стало капать. Она текла. Текла бесстыдно и откровенно. Ее все это возбуждало. Ей было стыдно, унизительно, что это видят ее ХОЗЯЕВА.
— Папа, можно я начну, - услышала Софья голос девочки.
— Вот мокрощелка озабоченная. Значит ты не только будешь наблюдать. Надеюсь, у тебя не так много сил, как у твоего папы, - думала голая Софья, подвешенная на ремнях.
Первый удар был не сильный, небольшим кожаным ремнем. Больше обидный, что взрослую голую даму лупит маленькая мокрощелка. Но в животе он трепыхнулся бабочкой.
Они явно не собирались ее быстро отпускать. Удары, по началу, были редкими и не сильными, но красные следы оставляли. И будили, все больше будили рой бабочек в животе.
«Предательские бабочки», - думала Софья, - «Стыдно то как».
Но ни чего с этим поделать не могла. Пыталась растереть
Внезапное влечение.