чувствуя, как сердце колотится о ребра от предвкушения. В её сознании эта фраза была сродни электрическому разряду, мгновенно стирающему все остальные мысли. Господин нуждался в ней прямо сейчас. Она ловко расправилась с молнией его брюк, освобождая тяжёлый член, который тут же отправился в её рот.
Тёплая струя ударила в её горло, заставляя Сучку вздрогнуть от неожиданности, но она не отстранилась ни на миллиметр. Напротив, она инстинктивно прижалась плотнее, стараясь поглотить каждую каплю. Она чувствовала, как горячая жидкость заполняет её рот, и в этом была какая-то первобытная, животная правильность. Быть использованной как простой сосуд, как живой писсуар для своего Господина — в этом акте было столько абсолютного обесценивания её человечности, что Сучка ощутила почти болезненный всплеск экстаза.
Наверху Господин что-то спросил у молодой госпожи и рассмеялся её ответу. К ним присоединилась и Старшая госпожа. Атмосфера напряжения на кухне развеялась.
Когда последний поток иссяк, Дэвид медленно, с почти отеческой нежностью, провел пальцами по её волосам, спускаясь к самому уху.
— Умница, — негромко произнёс Дэвид, потрепав её по волосам.
Сучка зажмурилась, прижимаясь влажной щекой к его ладони. В её глазах заблестели слёзы, и одна из них медленно скатилась по щеке, оставляя влажный след. Это был чистый, дистиллированный восторг — знать, что она справилась, что она полезна, что у неё есть место в этом доме.
В этот момент Сара Эванс была счастлива, как никогда в жизни.
Тетки-сестры. Часть 2. Юля