Скажи, Аня, ты когда-нибудь думала о том, чтобы… попробовать что-то необычное? — спросила она, и её голос стал тише, обволакивающим, как шёлк.
— Необычное? — переспросила я, чувствуя, как сердце стукнуло чуть громче. — В смысле… в кулинарии? В поездках?
Она рассмеялась — звонко, но с лёгкой насмешкой, от которой я покраснела.
— Нет, милая. В любви. Ты когда-нибудь была с женщиной?
Я захохотала — не от того, что вопрос был смешным, а от неловкости, от того, как он внезапно обнажил мои потаённые мысли. Я никогда не думала об этом всерьёз, но её слова, её взгляд, её близость вдруг сделали эту идею реальной, почти осязаемой, как тепло её тела, которое я чувствовала, стоя в полушаге от неё.
— Конечно, нет, — ответила я, стараясь звучать уверенно, но голос дрогнул. — Это… не моё, наверное.
Катя приподняла бровь, и её губы изогнулись в улыбке — мягкой, но с хищным намёком.
— Не твоё? А ты пробовала? — Она шагнула ближе, и я уловила аромат её духов — цветочный, с ноткой ванили и чего-то пряного. — Хочешь попробовать… со мной? Это может тебе понравиться.
Я замерла. Щёки вспыхнули, а внизу живота разлилось тепло — мягкое, но настойчивое, как будто кто-то зажёг свечу в моём теле. Её предложение было неожиданным, но таким естественным, будто она просто предложила поделиться тем самым персиком. Я открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли, как муха в сиропе.
— С тобой? — наконец выдавила я, и мой голос был тише, чем я ожидала. — Может быть… Но я не уверена…
Катя не дала мне договорить. Она шагнула ещё ближе, так что наши тела почти соприкасались, и её пальцы легко коснулись моей руки. Кожа вспыхнула под этим касанием, как будто через её пальцы прошёл ток, и я почувствовала, как мои соски напрягаются под тонкой майкой.
— Тебе нравится, когда мужчина целует тебя… туда? — прошептала она, и её глаза блеснули, как два тёмных озера под звёздами.
Я кивнула, не в силах отвести взгляд. Воспоминания о мужских ласках были приятными, но какими-то… предсказуемыми. А её голос, её слова обещали что-то иное — запретное, но манящее.
— Тогда представь то же самое, — продолжила она, наклоняясь так близко, что я чувствовала её дыхание на своей щеке, — но сделанное с душой. С настоящим мастерством.
Я окаменела, но не от страха. Это было возбуждение — чистое, почти осязаемое, как жар, исходящий от её тела. Я набрала воздуха, чувствуя, как грудь вздымается, натягивая ткань майки, и решилась.
— Так покажи мне, — сказала я, и мой голос дрогнул, но в нём была решимость, которой я сама от себя не ожидала.
Катя улыбнулась — медленно, победно — и взяла меня за руку. Её ладонь была тёплой, чуть влажной от жары, и этот контакт уже был как прелюдия. Мы поднялись по узкой лестнице в её квартиру, где пахло лавандой и свежесваренным кофе. Дверь за нами закрылась с мягким щелчком, и мир сузился до нас двоих.
Она притянула меня к себе, и её губы нашли мою шею. Это был не просто поцелуй, а лёгкое касание, как будто она пробовала меня на вкус, как тот персик. По телу пробежал электрический разряд, кожа покрылась мурашками, а дыхание стало прерывистым. Я закрыла глаза, отдаваясь этому ощущению, и почувствовала, как её руки скользнули по моим плечам, спускаясь к талии. Она целовала меня снова и снова — в шею, в ключицу, в уголок губ, — и каждый поцелуй был как нота в мелодии, которую я никогда раньше не
Испанская муха