что там идёт обычная беседа, я без стука открыл дверь и замер.
Моя жена Катя стояла на коленях и сосала толстый член Оли. Оля разлеглась в кожаном кресле, задрав юбку, широко раздвинув ноги. Одна её рука лежала на затылке Кати, направляя её движения. В кабинете стоял лёгкий запах духов и чего-то ещё, терпкого, знакомого. Они увидели меня и начали в спешке приводить себя в порядок. Катя отпрянула, вытирая рот тыльной стороной ладони. Оля попыталась спрятать толстый член в женские трусики и натянуть юбку. Движения её были суетливыми, неловкими.
— Там Виктор к вам пришёл, Ольга Михайловна.
Я почему-то назвал её по отчеству. Это вырвалось само собой, как защитная реакция. Катя стояла отвернувшись, её плечи дрожали. Оля, злая, прошла мимо меня и ушла, закрыв дверь. Мы остались вдвоём.
В кабинете повисла тишина, тяжёлая, как мокрое одеяло. Я слышал, как бьётся моё сердце, как Катя всхлипывает, как за окном шумит улица. Я не знал, что сказать. Все слова, которые я репетировал в голове все эти недели, куда-то испарились. Я просто стоял и смотрел на свою жену, которая только что делала минет её подруге. Или другу. Я уже ничего не понимал.
— Дима, это ужасно. Всё, что ты видел, это...
— Поговорим позже. А сейчас у тебя клиент.
Я попытался улыбнуться. Это вызвало удивление в глазах Кати. Ни шума, ни крика, просто дежурная улыбка. Я сам не ожидал от себя такого. Внутри всё кипело, но я не мог позволить себе сорваться. Не здесь. Не сейчас. Не при всех. Я должен был сохранить лицо. Хотя бы перед сотрудниками.
Виктор уехал через полчаса. Оля проводила его до машины, обменялась с ним какими-то фразами, улыбнулась. Потом вернулась в салон и скрылась в своём кабинете. В салоне повисло неловкое молчание. Внутри было странное чувство. Страх, злость, ревность, возбуждение, унижение всё смешалось в один коктейль, который бурлил у меня в груди. Я не знал, что я буду делать вечером, когда мы останемся наедине с Катей. Что я ей скажу? Как я смогу на неё смотреть? Но вместе с тем я чувствовал и облегчение. Наконец-то этот узел развяжется. Наконец-то мы перестанем притворяться, что ничего не происходит.
Я ждал конца рабочего дня, как ждут приговора. Смотрел на часы, считал минуты. Внутри было радостно и страшно одновременно. Я понимал, что после сегодняшнего вечера наша жизнь уже не будет прежней. Но какая она будет, я не знал.
****
Вечером ничего не произошло. Мы просто приехали домой, молча поели и легли спать. На попытки Кати начать разговор я молчал. Я отворачивался к стене, делал вид, что сплю, а сам лежал с открытыми глазами и смотрел в темноту. Внутри была такая каша, что я не мог подобрать ни одного слова. Катя несколько раз вздохнула, поворочалась, потом затихла. Я слышал её дыхание, чувствовал тепло её тела, но между нами уже выросла стена, невидимая, но прочная.
Вы даже не представляете, в какую ловушку я попал. Оля не была мужиком в прямом смысле этого слова. Она была очень красивой, и, не зная, что у неё между ног член, вы бы никогда не догадались, что это мужчина или что она была мужчиной. Я совсем запутался в половых вопросах. Кто она, эта Оля? Мужик, трюхающий мою жену, или баба, которая тоже трахает мою жену? От ответа на этот вопрос зависело всё: как мне реагировать, как мне относиться к происходящему, как мне смотреть на Катю. Поэтому я не мог говорить с Катей, я не знал, что сказать. Запретить всё было бы правильным,
Сокурсница Оксана(ПРОДОЛЖЕНИЕ)