Я передал цветы и в благодарность получил поцелуй в щёку. Мягкие губы коснулись моей кожи, и я уловил запах её духов, дорогой, терпкий, с нотками сандала и ванили. Возможно, вы видели девушек, у которых скелет чуть крупнее, ну вот Оля была одной из них. Я таких видел в плавании, в баскетболе и волейболе. Возможно, она была в прошлом спортсменкой. Но при этом в ней была какая-то гибкость, плавность движений, которая не вязалась с её габаритами. Она двигалась по квартире легко, как танцовщица.
Мы сели за стол шикарной кухни. Всё в интерьере было подобрано со вкусом, не было лишних деталей. Дорогая мебель, техника, которую я видел только в рекламе, светильники, источающие мягкий тёплый свет. Еда была доставлена из ближайшего ресторана: тарелки с салатами, мясная нарезка, горячее, десерты. На столе стояла открытая бутылка вина и бутылка коньяка. Я удивился, обычно такие вечера начинаются с вина или шампанского, а коньяк отложен для мужчин. Но здесь всё было иначе.
Мы начали кушать и выпивать. К моему удивлению, Оля пила коньяк, при этом делала это знаючи, движения были уверенными. Она держала бокал в ладони, слегка покачивала его, вдыхала аромат и только потом делала маленький глоток. В этом было что-то завораживающее. Она разливала и мне, и я не отказывался. Я вообще не умел отказывать людям, особенно таким, как она.
— Дмитрий, Катя говорила, что у вас сложности на работе.
Я посмотрел на Катю, и мне стало неловко. Я оказался среди двух успешных женщин и не знал, как говорить о своих неудачах. Внутри поднялась волна стыда, горячего и липкого. Я отвёл глаза, уставился в свою тарелку, где лежал недоеденный кусок мяса.
— Вы не переживайте, всё наладится. У меня знакомый работает в этой сфере. Если хотите, я могу замолвить словечко за вас.
— Я... спасибо... не надо... я сам...
— Оля, Дима всегда всё сам. Он скромный. Помоги, пожалуйста, я буду тебе очень благодарна.
Катя произнесла это так легко, так естественно, что я на мгновение потерял дар речи. Она просила за меня, как просят за ребёнка, который не может сам попросить конфетку у строгой воспитательницы. Я сидел красный как рак, опустив глаза, а Катя с Олей продолжали болтать уже о чём-то другом. Внутри всё бурлило. Я понимал, что Катя пыталась мне помочь, но мой мозг воспринимал это как унижение. Мужчина, который не может сам решить свои проблемы и вынужден полагаться на связи жены. Мужчина, который сидит за столом и не может поднять глаз. Мужчина, который пьёт коньяк, чтобы заглушить голос собственного бессилия.
В итоге мы снова выпили с Олей, и я решил просто отпустить всё. Поможет, и хорошо, нет, так нет. Я перестал зацикливаться на своих мыслях и позволил алкоголю сделать своё дело. Время близилось к ночи. На столе стояли уже две пустые бутылки коньяка и две бутылки вина, во второй ещё оставалась половина. Я смотрел на захмелевшую Катю. Её щёки раскраснелись, глаза блестели, она смеялась над какими-то шутками Оли. Они с Олей продолжали говорить о моде, о мужчинах. Оля рассказывала о своих ухажёрах, о том, как они её балуют, о том, что она привыкла получать от жизни всё. Катя слушала её с открытым ртом, как школьница. Я сам почувствовал, как опьянел. В голове был лёгкий туман, тело стало ватным, а движения слегка замедленными. Захотелось в туалет, и я пошёл туда, откуда недавно вышла хозяйка квартиры.
Большая ванная комната с крупноформатной плиткой. Чёрный мрамор, золотые детали, огромное зеркало во
Горький опыт