от домашней настойки, которую подносила сестра Ольга. Она чувствовала, как хмель разливается по телу, но голова оставалась ясной — по крайней мере, так ей казалось.
Когда свидетели, вместе с женихом, отлучались перекурить, Антон садился рядом с сестрой за столом, и Люда заметила, как их руки иногда соприкасаются под скатертью. Она задумалась, но выбросила мысли из головы.
— Тихо ты, — шепнул Антон сестре, подливая ей вино. — Расслабься.
Все гости уже были изрядно "веселы" да и жених на эмоциях и от усталости начал угасать. Сергей к тому времени тоже откровенно клевал носом. Люда вздохнула.
— Толя, помоги мне, — сказала она сыну. — Отца в летнюю кухню проводить, а то не доживёт до конца свадьбы.
Они вдвоём подхватили тяжелого мужика и кое-как дотащили его до дивана в хозяйственном домике. Там было прохладно и тихо. Сергей рухнул и захрапел через секунду.
— Спи, родной, — вздохнула Люда, поправляя ему ворот.
— Мам, ты идёшь? — спросил Толик, стоя в дверях. — Там ещё гулять до утра.
— Мне бы пописать, — призналась Люда, оглядываясь. — Не хочу в дом, там все занято. Пойдём в сад, там за баней тихо, или чуть дальше уличный туалет.
Они вышли в тёмный двор. Свадебный шум остался позади, только музыка доносилась приглушённо. Тропинка вилась между кустов, к бане, и чем дальше они шли, тем тише становилось. И тут Люда услышала странный звук — тихий, прерывистый стон. Она остановилась, взяла Толика за руку. Они замерли за углом бани, прислушались. И только тут Люда поняла, что это не зверь и не птица. Это были голоса. Ирина и Антон. Приглушенные почти до шопота, но разобрать можно было.
Она опустилась на корточки — уже не могла терпеть, мочевой пузырь дал о себе знать. Писала она тихо, но сын слышал, как льётся струя. Толик подал маме свой носовой платочек и она с благодарностью приняла заботу сына. Промокнув пиздёнку, хотела выбросить, но Толик перехватил и сунул себе, в карман брюк. В следующую секунду, когда она поднялась и поправила одежду, склонив голову заглянула за стену. Она увидела всё и испытала шок.
Белое платье было задрано на спину, чуть не до шеи. Ирина стояла лицом к стене, уперевшись в неё руками и тихо постанывала. Антон прижимался к ней сзади, размеренно накачивая сестрёнку. Одна его рука гладила ей спину, вторая находилась у неё в промежности.
— Возможно, это последний раз, — шептал он. — Как же я теперь буду без твоей сладкой пиздёнки?
— Тише ты, — выдохнула она, откидывая голову. — Кто-то услышит ещё. Может будет получаться в тайне и аккуратно...
— А нас никто не услышит, — уверенно сказал Антон и вошёл глубже, отчего Ирина тихо простонала.
Люда стояла, не дыша. Толик прижался к ней плечом и тоже видел всё. Они переглянулись. В глазах друг друга они прочитали одно и то же: у этих двоих связь не впервой, и замужество её вряд-ли остановит. Люда и Толик бесшумно отступили и через другую тропинку, обходя беседку, вернулись за стол. Они сели молча.
Люда налила себе ещё вина и выпила залпом. Толик сделал то же самое.
— Ты что-то побледнела, мам, — заметил он, наклонившись.
— Жарко, — коротко ответила она, но в глазах горело совсем другое.
Весь остаток торжества они почти не разговаривали. Каждый думал о том, что увидел и услышал. И каждый чувствовал, как внутри разгорается что-то странное, тёплое и опасное. Люда украдкой поглядывала на сына — его руки, его шею, его улыбку. И её тело отвечало на эти мысли волной жара.
Время подошло (Cumming of age)