дрогнул, но он выдохнул и продолжил. — Сегодня у нас необычный день. Я знаю, что многие из вас ждали стандартного бракосочетания. Но мы с Наташей решили, что наша свадьба — не просто праздник. Это манифест. Мы хотим жить в правде.
По залу пробежал шепот. Мама Наташи насторожилась, папа Андрея отложил вилку.
— Мы заключили брак, — продолжал Андрей, — который называется «куколд-брак». Если коротко: я признаю, что не могу удовлетворить жену во всех аспектах, поэтому я даю ей полную свободу в отношениях с другими мужчинами. Я не буду ревновать. Я буду поддерживать. Я буду знать. И это — моё осознанное, добровольное решение. Наташа — моя королева, но она не моя собственность. Я прошу вас принять это. И не судить нас.
Тишина. Она была такой плотной, что слышно было, как за окном капает дождь.
Первой заговорила подруга Наташи, Катя. Она присвистнула и громко сказала:
— Ничего себе заявка! Андрей, ты гений или дурак? Я пока не поняла, но уважаю смелость.
Наташа усмехнулась. Катя всегда была адвокатом дьявола.
За столом родственников воцарился хаос.
Мама Наташи, Валентина Петровна, побледнела и схватилась за сердце. Папа, Игорь Семёнович, нахмурился и глухо спросил:
— Это шутка? Дочка, скажи, что вы пошутили.
Наташа спокойно посмотрела на отца и ответила:
— Нет, пап. Это не шутка. Андрей знает, что я не создана для моногамии. И он меня принимает. Мы вместе это выбрали.
— Вы выбрали, чтобы она шлялась налево, а ты сидел и радовался? — взорвался Андреев дядя Серёжа — крупный мужчина с красным лицом. — Это позор, племянник! Ты мужик или тряпка?
Андрей посмотрел на дядю без злобы, скорее с грустью.
— Дядя Серёжа, я мужчина, который не боится своей правды. Если я слабый — почему я не боюсь сказать это вслух? Если я сильный — почему я не могу выбрать счастье в том формате, который мне подходит?
Дядя хотел что-то сказать, но мать Андрея, Елена Викторовна, положила руку ему на плечо и тихо произнесла:
— Сережа, оставь. Это их жизнь. Они взрослые. Мы воспитали Андрея честным. Если он говорит, что ему так лучше — кто мы, чтобы судить?
Она повернулась к сыну и добавила с дрожью в голосе:
— Я не понимаю, сынок. Я никогда не пойму. Но я люблю тебя. И если ты счастлив — я принимаю.
Андрей подошёл и обнял мать. Она плакала, но улыбалась.
Молодёжь реагировала иначе. Катя подняла бокал и произнесла тост:
— За честность! За то, чтобы каждый получал то, что ему нужно! Наташка, ты — богиня! Андрей, ты — святой! Люблю вас, психопатов!
Компания друзей засмеялась, чокнулась, и атмосфера начала разряжаться. Кто-то всё ещё перешёптывался, кто-то крутил пальцем у виска, но большинство — особенно девчонки-подруги Наташи — смотрели на неё с завистливым восхищением.
Свидетелем со стороны жениха был Сергей — его однокурсник, высокий брюнет с лёгкой небритостью и самоуверенной улыбкой. Они дружили пять лет, и Сергей всегда подкалывал Андрея за его мягкость. Но когда Андрей рассказал ему о декларации, Сергей сначала выпал в осадок, а потом сказал:
— Чувак, ты офигенный. Если честно — я бы не смог. Но я понимаю. И я с вами.
Сегодня Сергей сидел рядом со столом молодых. Наташа часто ловила на себе его взгляд — тёплый, чуть нахальный, с прищуром. Она знала, что он ей нравится. И нравился не просто так.
Около девяти вечера, когда гости уже разогрелись и начались танцы, Наташа подошла к Андрею и тихо сказала:
— Я хочу кое-что сделать. Прямо сейчас. С Серёжей. Ты не против?
Андрей посмотрел на неё. В его глазах загорелся тот самый особый огонь —
ЗАБРОШЕННЫЙ ДОМ