К тому, что тело отзывается раньше, чем успевает включиться стыд. К тому, что после оргазма под ним внутри остаётся странная, тяжёлая пустота и одновременно чувство, будто она наконец на своём месте.
Он ещё несколько секунд постоял рядом, потом отошёл. Наталья продолжила работать. Но теперь каждое его движение в комнате она чувствовала кожей. Каждый раз, когда он проходил мимо, внутри поднималось то самое тёплое, стыдное напряжение. И она уже не пыталась с ним бороться так яростно, как раньше. Просто жила с ним. Как с гулом генератора. Как с закрытым люком. Как с пониманием, что выбора по-прежнему нет - и что тело уже сделало этот выбор за неё.
К вечеру тишина стала особенно тяжёлой.
Наталья закончила все поручения ещё засветло. Хотя солнца уже давно для нее не было. Крупа была перебрана, полки чистые, уровень воды проверен и записан. Больше делать было нечего. Она вернулась в свою комнату, села на койку, прислонилась спиной к холодной бетонной стене и просто слушала. Гул генератора. Редкие, тяжёлые шаги Николая за перегородкой. Собственное дыхание, которое почему-то всё ещё было чуть чаще обычного.
Мысли не отпускали. Воспоминания об утре возвращались снова и снова - не столько картинками, сколько ощущениями. Как он медленно, почти мучительно медленно входил. Как растягивал её до предела. Как приказывал смотреть ему в глаза и не закрывать их. Как она кончила, глядя прямо на его грубое лицо, и как после этого внутри осталась странная, тяжёлая пустота. Тёплые, липкие следы на животе она до сих пор чувствовала кожей, хотя уже давно вытерлась. Будто метка осталась не на теле, а глубже.
И вместе с этими воспоминаниями приходило то самое усталое спокойствие, которое накрыло её сразу после оргазма. Будто что-то внутри окончательно сдвинулось с места и уже не собиралось возвращаться назад. Страх никуда не делся. Стыд тоже. Но поверх них легло другое - принятие.
Она пыталась отвлечься. Достала старый журнал, который нашла на полке ещё в первые дни, листала страницы. Строки расплывались. Реклама духов, ухоженных женщин в дорогих платьях, улыбки - всё это казалось теперь чужим и ненастоящим. В какой-то момент Наталья просто отложила журнал, обхватила себя руками и долго сидела так, чуть раскачиваясь вперёд-назад. Между ног снова было тепло, будто тело тихо напоминало: оно помнит. И ждёт.
Она спрашивала себя, зачем идти. Зачем стучать в его дверь. Можно же просто лечь, закрыть глаза и перетерпеть эту ночь. Но чем дольше она сидела, тем яснее понимала: перетерпеть уже не получится. Одиночество в этой комнате давило сильнее, чем его присутствие. Мысли крутились по кругу и возвращались к одному и тому же - к тяжести его тела, к запаху, к тому, как спокойно становилось внутри, когда он заполнял её полностью. Страх быть отвергнутой вдруг оказался сильнее страха снова отдаться. И она не могла больше быть одна. Ей был нужен кто-то, кто о ней позаботится, скажет, что все будет хорошо.
Когда она наконец встала, ноги слегка дрожали. Не от холода. Она вышла в коридор и остановилась перед его дверью. Сердце колотилось так сильно, что казалось - он услышит даже сквозь бетон. Наталья несколько секунд просто стояла, прижав ладонь к груди, пытаясь унять дрожь. Потом подняла руку и тихо, почти нерешительно, постучала костяшками.
Дверь открылась почти сразу, как будто он ждал ее.
Николай стоял на пороге. Уже без футболки - только в штанах. Мощная грудь с тёмными волосами, широкие плечи, тяжёлый взгляд. Он посмотрел на неё молча.
Наталья несколько секунд просто стояла, чувствуя, как сильно колотится сердце. Горло сжалось.
Формула 1, или 9 приключение голожопика