смотря на карты, где у Феди было двадцать одно очко, а у мамы — двадцать пять, и громко крикнула: «Как так?»
Федя, собирая карты со стола, ответил: «Так, тетя Рита», и перевёл свой взгляд на маму, сказал: «Снимайте халат».
Я смотрел на маму и друга, и мое сердце заколотилось в ожидании, что мама сейчас снимет свой халат и будет сидеть в одних трусах, но мама с улыбкой ответила: «Фиг тебе, Федя», и, встав со стула, засунула свои руки под халат и стянула свои белые трусы, вышагнув из них, и, подняв вверх свои белые трусы, держа их двумя пальцами, сказала: «Вот», и положила их на стол рядом со мной и села на стул напротив моего друга, сказав: «Сдавай».
Федя тасунул карты и начал их раскладывать, в этот раз проиграл мой друг.
Мама, смеясь, начала говорить: «Ну всё, снимай трусы», но Федя стянул свои носки и также важно подняв их вверх, держа двумя пальцами, сказал: «Вот, тетя Рита».
Хорошо, сказала, пойдёт, но теперь я сдаю, сказала мама пьяным голосом.
Хорошо, ответил мой друг и подал колоду карт маме.
Мама тасунула карты и начала раскладывать их, и в этот раз проиграла моя мама.
Федя радостно крикнул: «Есть», и посмотрел на маму с улыбкой.
Мама только вздохнула и сказала: «Долг есть долг», и, встав со стула, скинула свой халат, сев голой за стол.
Я сидел, смотрел на голую маму с удивлением, и мой друг, разглядывая груди мамы, сказал: «Ну что, тетя Рита, продолжим?»
Нет, ответила мама, посмтрив на часы, что были на стене: «Всем спать, дел много, на отдыхе продолжим».
Мама встала голой из-за стола и, взяв свои трусы и халат, пошла в сторону своей комнаты, при ходьбе качаясь.
Я смотрел на друга, у которого на лице появилась грусть, и я сказал: «Пошли, Федя, спать», и мы пошли в мою комнату.
****
Мама голой ушла к себе в комнату, а я и мой друг Федя ушли в мою комнату и легли спать. Я, лежа на своей кровати, смотрел в сторону друга, который ворочался и не мог заснуть.
Я, смотря, как Федя лежит и о чем-то думает, спросил: «Что, Федя, не спишь?»
«Да понимаешь, Марк, у меня твоя мама не выходит из головы», — ответил мне мой друг с соседней кровати.
«Федя, успокойся, это же моя мама».
«Марк, ты видел, она голая сидела перед нами».
«Федя, она пьяная была».
Федя помолчал несколько минут и спросил: «Как думаешь, Марк, я смогу её раскрутить, чтоб трахнуть?»
«Да пошел ты, так думаешь о моей маме».
«Не-е-е, Марк, у неё же нету никого».
Я задумался и ответил другу: «Да, нету, и что, думаешь, она тебе даст?»
«Да сто процентов, она хочет мужика и не просто так разделась».
«Да пошел ты», — сказал я другу и развернулся на другой бок, отвернувшись к стене лицом.
Федя, полежав примерно минут пятнадцать, встал с кровати и пошёл на выход из моей комнаты. Я развернулся лицом к другу и увидел, что он в трусах проходит мимо меня, и я его спросил: «Ты куда?»
«В туалет», — ответил Федя и захлопнул за собой дверь моей комнаты.
Я отвернулся лицом к стене, лежал, пытался заснуть и понял, что моего друга давно уже нет, и я встал с кровати, чтоб посмотреть, где мой друг, и вышел из комнаты, пошёл в сторону туалета, но там Феди не было, и я посмотрел в сторону двери комнаты мамы и увидел, что она приоткрыта, я подошёл ближе к двери комнаты мамы и заглянул в щель и увидел, что моя мама голая спит на спине, а возле неё стоит Федя со
Глава 1. Тетрадь Наташи