— Твоя жена волнуется, чтобы ты не исчез насовсем. Приходи через час, но не раньше.
— Хорошо, вернусь через час... - и я ушел, боясь поймать на себе растерянный взгляд жены, которую я оставил с другим мужчиной, а сам позорно бежал прочь.
Убивая время, я бродил по улице и размышлял о происходящем. Что я чувствовал? Стыд перед женой и ужас ожидания того, как она отреагирует на мое трусливое поведение, когда я вернусь. А вдруг Гоша расскажет ей, как он трахал меня в рот? А вдруг Жанна бросит меня? Вдруг, вдруг, вдруг... Сплошные «вдруг», которые липким страхом обволакивали мои мозги, утаскивая в трясину безысходности. И я не предпринимал никаких попыток из нее выбраться. Задыхался, уходя на дно, но даже не барахтался. Может быть от осознания того, что если начну барахтаться, то трясина затянет быстрее; а может быть (и эта мысль пугала), потому что я НЕ не мог, а не хотел сопротивляться, мечтая с головою уйти в бездну унижения. И мои напряженные четырнадцать сантиметров указывали мне, что я на верном пути и мне не надо ни сворачивать, ни останавливаться, ни сопротивляться. Пусть все идет так, как предначертано судьбой.
Возвращался я не смело, опасаясь, что Гоша опять может меня выставить, и я вновь окажусь в идиотском положении перед женой. Но нет, он был настроен благожелательно. Да и Жанна не вспоминала о моем отсутствии, видимо, не успев соскучиться. Судя по всему, время у них пролетело незаметно: они и при мне продолжали весело щебетать на какие-то нейтральные темы. И я заметил, что Игорь как бы невзначай во время своих высказываний кладет руку на ногу моей жены – на бедро чуть выше колена. Жанна была в джинсах, и это могло бы выглядеть вполне невинно, если б я не знал об истинных намерениях Гоши. Но моя жена воспринимала жесты своего собеседника именно как невинные, и не обращала на них внимания. По крайней мере, она делала вид, что ничего особенного не происходит.
К моей радости, дома Жанна не стала закатывать мне скандал. У нее было великолепное настроение, поэтому разговор у нас хоть и состоялся, но он был вполне благожелательным.
— Скажи, Дим, а ты меня любишь?
— Конечно же, люблю. А почему ты спрашиваешь?
— Потому что ты как-то странно себя ведешь...
— Странно?
— Конечно, странно. Сказал тебе Игорь выйти из-за стола, и ты ушел... Меня с ним оставил одну. Разве это нормально? Разве любящие мужья так поступают? Ведь получается, что ты меня не ревнуешь, а значит – не любишь...
— Я тебя очень-очень люблю. Просто, вы хотели поговорить, вот я и подумал...
Жанна меня перебила:
— Слушай, не делай из меня дуру. Я вижу, что что-то не так, что при Игоре ты как-то странно себя ведешь, и не хочешь об этом мне говорить. Если ты меня любишь, то должен быть честным со мной. Как я могу тебе доверять, если ты не доверяешь мне? Я все пойму, но вранья не прощу.
Ситуация осложнялась. Придерживаться прежней линии защиты «закоса под дурачка» было рискованно, ведь Жанна могла задать вопрос о наших странных отношениях самому Гоше, а тот с удовольствием согласится рассказать, как я ему делал минет. И тогда Жанна действительно может отвернуться от меня. Уж лучше я расскажу ей часть правды, чем Игорь поведает ей все. Но даже частичное признание оказалось крайне сложным для меня, поэтому я путался и сбивался:
— Понимаешь, об этом сложно говорить...
— Но ты должен это сделать. Я все пойму. Давай, не
Бетти описалась на парня