— Вот видишь! – сказал Архип, без приглашения переступая порог моей комнаты – Никакой ошибки.
Еремей последовал за ним. Архип бесцеремонно прошёл к подоконнику и, открыв дверцу красного фонаря, задул пламя. В комнате стало темно. Если не брать в расчет слабый свет луны и звёзд, приникающий через незанавешенное окно и открытую нараспашку дверь.
— Вот так! – объявил он торжественным тоном – Пусть все знают, что место занято. Остальные - в очередь.
Еремей, повернувшись ко мне спиной, закрыл входную дверь и накинул крючок. Мне стало страшно.
— Кто вы такие? – залепетала я срывающимся голосом – Зачем пришли?
— Чего? – не понял моих вопросов Архип – Будто сама не знаешь, зачем к таким как ты ходят.
— Ничего я не знаю и знать не хочу! Прошу вас немедленно зажечь свет! А лучше всего поскорее уйти!
— Чего? – повторил Архип и, повышая голос продолжил – Какой свет? Какое уйти? Не блажи!
— Ну да! – вступил в разговор заторможенный Еремей – Фонарь горит, постель расстелена, сама в исподнем, говоришь, что ты теперь вместо Елены Сергеевны. Что не так -то?
— Цену набивает. – объяснил приятелю Архип – Только ведь она не на дурачков напала. Знаем что почём.
— Это да. – согласился с приятелем Еремей – Лишнего не дадим. Ещё чего не хватало!
— Я буду кричать! – заявила я, пытаясь придать твёрдости своему голосу – Убирайтесь!
Я так и не поняла, о чём именно они говорили, но в сложившихся обстоятельствах и не желала разбираться. Главное – выставить незваных гостей.
— Кричать? – переспросил Ерёма – Кричать - это хорошо. Это я люблю. Елену Сергеевну было не заставить, что бы с голосом. Много раз просил, но она ни в какую. Говорила, что она учительница, ей нельзя. Нельзя, чтобы соседи слышали. Надо, мол, по – тихому.
— Ага! – поддержал приятеля Архип – Когда все вокруг узнают, что училка – шлюха, то что у неё за жизнь начнётся?
— И не говори. – отозвался из темноты голос Еремея – У нас здесь шлюх не жалуют.
Я повернулась на голос и обнаружила, что он уже сидит на кровати и стягивает с ног резиновые сапоги.
— Ты чего это? – возмутился Архип – Я же всегда первым был!
— Что вы себе позволяете! – взвизгнула я - Покиньте мою комнату!
— Всегда ты, а сегодня я. – невозмутимо ответил приятелю Ерёма. Моё присутствие его не заботило – Я же сказал, люблю, когда с голосом – то. Слышишь, как она заходится? Для меня – самое то, что нужно. Хорошо бы покричала, что её насилуют. Я бы от одного такого крика кончил.
— Ещё чего. – злобно пробурчал Архип – Дам я ей кричать. Пусть только попробует. Я её поучу по – нашему. Узнает какая бывает рука у лесоруба.
— Я прошу вас уйти. – едва слышно сказала я, опасаясь как бы он не реализовал свою угрозу.
Ответа на мои слова не последовало. Архип продолжил фразу, обращённую к приятелю:
— Чёрт с тобой. Сегодня ты будешь первым. Но без криков. Я их не люблю.
— А ну как она сама захочет? – с озорной интонацией в голосе спросил Ерёма.
— Поучишь её немножко. Руки тебе не только для того даны, чтобы сучки рубить. Ясно? Иначе слезай с кровати. Я покажу как надо.
— Ладно, ладно. Сделаем как скажешь. Поняла?
Последнее слово было адресовано уже мне. Я дрожала от страха и не понимала как себя вести. Кто эти страшные громилы? Что означают их фразы? Впрочем, кто бы они ни были, цель их
Моя чувственность - мое проклятие...