Всё было идеально. Но она всё равно волновалась. Настроение общей паники передалось и ей, усиливаясь с каждой минутой.
Стук в дверь. Она встала, одёрнула юбку — строгую, тёмную, чуть ниже колена, — и сказала:
— Войдите.
Дверь открылась. Первым вошёл директор — Иван Борисович, седой, грузный, с вечной папкой под мышкой. За ним — завуч, Наталья Викторовна, в строгом костюме и с выражением лица, которое говорило: «Мы готовы ко всему». Потом — двое мужчин в костюмах, члены спонсорского совета. Ольга знала их в лицо, но по именам не помнила — они приезжали настолько редко, что запоминать их было бессмысленно.
А потом вошла она.
Ольга ожидала увидеть что-то... другое. Женщину в годах. Строгую. Деловую. Но то, что она увидела, заставило её на секунду замереть. Мадам Чанг была не просто красивой. Она была ослепительной. Высокая, стройная, с идеальной осанкой. Тёмные волосы уложены в элегантную причёску. Фотомодель, а не бизнес-вумен! Костюм — тёмно-синий, дорогой, сшитый по фигуре. Макияж — безупречный. И глаза — тёмные, внимательные, как у хищника. Она выглядела не старше тридцати, хотя Ольга знала, что ей как минимум пятьдесят. Рядом с ней стояла девочка лет шестнадцати — точная копия матери, только моложе. Та же осанка. Тот же взгляд. Та же уверенность.
Ольга шагнула вперёд и слегка поклонилась.
— Нихао, — сказала она, и это было единственное, что она знала по-китайски.
Мадам Чанг улыбнулась — внезапно тепло и искренне — и ответила на почти идеальном русском:
— Приятно слышать родную речь так далеко от дома.
Она и её дочь церемонно поклонились в ответ. Ольга смущённо улыбнулась.
— Это единственное, что я знаю по-китайски.
— И тем не менее! — Мадам Чанг чуть наклонила голову. — Даже малые радости делают нашу жизнь счастливее. Эмма Чанг. А это моя дочь, Лилу.
— Ольга Андреевна Соколовская, преподаватель истории. Приятно познакомиться.
— О! История! Очень важная наука. — Эмма подошла к доске и взяла мел. — Вы хотите интерактивную доску. У меня на родине почти все школы оборудованы ими. Обычные доски с мелом остались разве что в провинциальных школах. Я понимаю — прогресс, технологии... Но есть всё же в этом, — она поднесла мел к носу, вдыхая запах, — какое-то изящество. Искусство. Ностальгия...
Она повернулась к доске и написала иероглифы — быстро, уверенно и идеально ровно. Потом отступила на шаг и прочитала:
— «Те, кто не помнит своей истории, обречены повторять её».
— Джордж Сантаяна, — сказала Ольга.
Эмма обернулась, и в её глазах мелькнуло уважение.
— Верно. Мудрые слова. Я считаю историю очень важной наукой. Изучение прошлого помогает избежать ошибок в будущем. К тому же... — она улыбнулась, — я с детства питаю слабость к русской культуре и истории. У вас очень великая страна. Так много великих полководцев, учёных, писателей. Очень богатая история, полная интересных традиций.
Она положила мел и отряхнула руки.
— Моя дочь унаследовала мою страсть. Она вообще очень многое... переняла от меня. Скажите, Ольга Андреевна, у вас есть дети?
— Да. Трое.
— Дети — это наше будущее. То, во что можно и нужно вкладывать деньги, силы, старания. Самые выгодные инвестиции. — Она засмеялась — легко, искренне. — Я рада, что у меня появилась возможность не просто приехать в Россию самой, но и привезти свою семью. Чтобы мои дети познакомились с вашей культурой вживую, а не посредством книг или фильмов.
Она сделала небольшую паузу, прошлась по кабинету и подошла к окну.
— Я тщательно выбирала школу, в которую отдам своих детей. Официально ваша — не самая лучшая. А вот неофициально... У выпускников вашей школы самый высокий процент
Десять писем. Часть I. Письмо третье