— Мы с Серёгой сто лет не виделись. Ты сходи, а я здесь поболтаю. Да и я не любитель таких процедур. Потом заглянешь — или в бар, или в номер.
Я смотрела на него. Я хотела, чтобы он пошёл со мной. Но я видела, что он уже выбрал.
— Хорошо, — сказала я, чувствуя, как голос звучит ровно. — Я схожу одна. После хамама найду тебя.
Он поцеловал меня в щёку и сразу повернулся к Сергею. Я встала, взяла полотенце и пошла по песку к спа-центру. Песок нагревался под ногами, и я чувствовала, как он мягко касается моих ступней. Я шла одна, и внутри меня разливалось странное, смешанное чувство — лёгкая обида и неожиданное спокойствие. Может быть, так даже лучше. Я смогу расслабиться без него. Побыть наедине с собой.
Хамам находился в отдельном здании за бассейном, утопленном в зелени. Белый камень, арочные проёмы, тяжёлые деревянные двери с медными ручками. Внутри пахло влажным камнем, эвкалиптом и чем-то сладким, восточным. Я вошла в просторный холл с мраморным полом, где висели большие зеркала в резных рамах. Я остановилась перед одним из них и посмотрела на себя.
На мне был белый раздельный купальник — с высокими вырезами на бёдрах и глубоким декольте. Ткань мягко облегала грудь, подчёркивая её форму, тонкие бретельки почти не ощущались на плечах. Кожа после душа ещё хранила влагу, блестела в мягком свете ламп, а лёгкий загар, проступивший после двух дней на пляже, придавал телу тёплый оттенок. Волосы тёмными прядями падали на плечи, касаясь ключиц, и с их кончиков изредка срывались капли, стекавшие по груди и исчезавшие в ложбинке.
Я поправила полотенце, перекинутое через руку, и задержала взгляд на своём отражении. Глаза блестели, на губах играла лёгкая улыбка. Внутри разливалось то самое тёплое предвкушение, которое я всегда испытывала, когда оставалась одна, наедине с собой и своими мыслями.
В раздевалке было прохладно и тихо — белый кафель отражал свет, деревянные скамьи пахли деревом и влагой, на полках аккуратными стопками лежали свежие полотенца. Я оставила на скамье халат и сандалии. Ткань купальника приятно холодила кожу, особенно там, где после душа оставались влажные участки. Высокие вырезы на бёдрах делали ноги визуально длиннее, а талию тоньше, и я провела ладонями по бокам, чувствуя, как материал скользит под пальцами, как он мягко касается кожи.
Подошла ближе к зеркалу. На меня смотрела молодая, красивая женщина — влажные волосы обрамляли лицо, капли воды стекали по плечам, оставляя на загорелой коже блестящие дорожки. Сквозь тонкую белую ткань проступали соски, и в этом было что-то интимное, почти запретное, от чего внутри становилось чуть жарче. Карие глаза с длинными ресницами блестели, и в них читалось спокойное, уверенное предвкушение.
Я задержалась на мгновение, разглядывая себя. Груди тяжело лежали в чашечках, подчёркивая естественную форму, талия плавно расширялась к бёдрам — тот самый изгиб, который я всегда любила в себе. Повернулась, посмотрела на себя сбоку, и улыбнулась, чувствуя, как внутри поднимается уверенность. Моя кожа пахла морем и солнцем, лёгкий бриз из открытого окна касался плеч, и я стояла перед зеркалом, наслаждаясь собой — своей фигурой, своим отражением, тем, как свет ложится на изгибы тела.
Я улыбнулась своему отражению, чувствуя, как внутри поднимается уверенность. Взяла с полки большое банное полотенце, перекинула через руку и вышла в коридор, ведущий в банный комплекс. Свет ламп, приглушённый и тёплый, золотистыми пятнами ложился на кожу. Шла босиком по гладкому тёплому камню — ступни чувствовали его поверхность, влажные следы оставались позади и быстро исчезали. Где-то в глубине шумела вода.
Чертов пес меня поимел!