меня, как второе сердце. Внутри нарастала новая волна — она поднималась медленно, но неумолимо, заполняя каждую клетку тела, сжимаясь в тугой комок где-то внизу живота, там, где сходились все ощущения: их пальцы, их дыхание, их члены, их голоса. Я чувствовала, как моё тело начинает дрожать, как мышцы сжимаются вокруг них, пульсируют, втягивают, не хотят отпускать, приближая тот самый момент, когда всё исчезнет — время, мысли, реальность, — останется только это тепло, эта полнота, этот общий ритм, который бился в такт моему сердцу. Я хотела этого. Хотела чувствовать их всех, хотела, чтобы этот момент длился вечно, чтобы пар никогда не рассеивался, чтобы вода никогда не переставала капать, чтобы их руки всегда касались меня, а их дыхание всегда было рядом, потому что в этом круге из жара и плоти я нашла то, чего так долго искала — не просто близость, а полное, безоговорочное растворение себя в других.
Новая волна поднималась медленно, но уже была неудержимой. Она заполняла тело изнутри, проникала в каждую клетку, в каждое нервное окончание, сжимаясь в тугой, пульсирующий комок в самом низу живота — там, где сходились все ощущения. Где их члены двигались внутри меня, касаясь друг друга сквозь тонкие стенки, где их пальцы оставляли следы на коже, где их дыхание смешивалось с моим. Стоны вырывались из горла, смешиваясь с шипением пара от горячих камней и ритмичным стуком капель, падающих где-то в углу — кап, кап, кап, — создавая фон, в котором я теряла себя. Дыхание сбивалось, голос срывался на хрип, и я чувствовала, как контроль ускользает, растворяясь в этом влажном, горячем воздухе, который окутывал нас, делая каждое движение более глубоким, каждое прикосновение более интенсивным.
Руки мужчин касались кожи одновременно — одна на талии, пальцы впивались, направляя мои движения; вторая на бедре, притягивая ближе с каждым толчком; третья на затылке, сжимая влажные волосы, задавая ритм моего рта. Их пальцы были тёплыми, влажными, и я чувствовала, как они оставляют на коже свои следы — горячие точки, от которых по телу пробегала дрожь. Их члены двигались во мне в едином ритме, который они задавали — синхронно, глубоко, без зазора, — и этот ритм становился всё более быстрым, всё более настойчивым, как пульс, бьющийся в унисон. Они заполняли меня с трёх сторон, и я чувствовала, как их тела касаются моего, как их мышцы напрягаются в такт движениям, как их дыхание — тяжёлое, прерывистое — смешивается с моим, создавая единый звук, который отражался от каменных стен, возвращаясь к нам эхом.
Сквозь пар я видела их лица — неясные, расплывчатые, но я чувствовала их взгляды на себе: на моих губах, на груди, на том месте, где их члены входили в меня. Взгляды, полные желания, почти поклонения. Мехмет подо мной двигался медленнее, глубже, его руки сжимали бёдра, помогая мне подниматься и опускаться, его дыхание касалось моей груди. Сзади — другой, более отрывистый, более быстрый, его пальцы скользили по ягодицам, раздвигая их, растягивая меня ещё сильнее. А в моём рту — третий, длинный и твёрдый, пульсирующий на языке, его пальцы в волосах сжимались и расслаблялись в такт моим движениям. И когда их ритмы совпали — на мгновение, на одно дыхание, — я почувствовала, как волна поднимается внутри, заполняя каждую клетку, сжимаясь, пульсируя, приближаясь к тому моменту, когда я перестану быть собой и стану только этим чувством — полной, наполненной, живой.
Член во рту набухал, становился тяжелее, горячее — каждая вена пульсировала на языке, головка касалась нёба, скользила по нему, оставляя
Моя история. Шестая