К вечеру осенний ветер за окном усилился, затопив улицы Энска прохладой. Олег разжег в зале печь-голландку оставив топку открытой. В комнате заплясали уютные оранжевые отсветы, запахло берёзовым дымком и сухим теплом.
Мы ужинали прямо у печи. Потихоньку открыли бутылочку домашнего яблочного вина, которое Олег делал сам. Вино оказалось мягким, сладким, но хмельным — оно быстро разлилось по венам приятной расслабляющей истомой.
Разговоры стали откровеннее. Олег рассказывал про свою работу на местном ремонтно-механическом заводе, про обиду на ушедшую жену, про то, как устал быть один. А я... я впервые за много лет рассказывала кому-то про своё одиночество в браке, про Алика к которому нет пылких чувств, с которым живем каждый своей жизнью, и про то, как мне не хватает элементарного внимания и заботы.
— Знаешь, Наташ, — тихо сказал Олег, подвинувшись ближе по дивану и смотря на отблески огня на моём лице. — Я ведь когда тебя в поезде увидел, сразу подумал: «Господи, какая женщина... Кому-то же так повезло». А ты, оказывается, тоже ничья по-настоящему.
Он медленно протянул руку и осторожно, кончиками пальцев, коснулся моей щеки, убирая выбившуюся прядь за ухо. Его ладонь была горячей и чуть шершавой.
Я не отстранилась. Внутри всё сладко замерло, а внизу живота начал закручиваться тот самый знакомый, давно не испытываемый узел нетерпения…
*** *** ***
Его рука оставалась у моего лица. Пальцы Олега мягко гладили мою щеку, а от его взгляда — глубокого, взрослого, наполненного нерастраченной мужской нежностью — дыхание перехватывало. Внутри у меня всё гоpело, но где-то на самом дне разума ещё подавал голос внутренний тормоз. «Не спеши, Наташа. Не будь легкой добычей. Пусть этот мужчина поймёт, насколько ты ценна».
Я мягко, но ощутимо накрыла его ладонь своей рукой, сжала её и слегка отвела от своего лица.
— Олег... Погоди, — тихо проговорила я, глядя ему прямо в глаза. — Не надо так быстро. Мы едва знаем друг друга.
Олег тяжело вздохнул, но спорить не стал. Он остался сидеть рядом, совсем близко, так что я ощущала исходившее от него сухое, сильное тепло. Мы молча смотрели на пляшущие языки пламени в топке печи. Атмосфера в комнате густела с каждой секундой, физическое влечение между нами стало практически осязаемым — оно висело в воздухе, как электричество перед грозой.
Чтобы хоть как-то сбить это удушающее, сладкое напряжение и переключить мысли, я неожиданно даже для самой себя спросила:
— Слушай... А баня у тебя во дворе есть?
Олег слегка удивился такому вопросу, перевёл на меня взгляд и улыбнулся:
— А как же! Какая же усадьба без бани? Настоящая, срубовая, на дровах. Я её как раз вчера вечером топил. Там и сейчас ещё печь держит остаточное тепло. Если пару охапок сухих березовых дров подкинуть — через полтора-два часа будет настоящая жара.
И тут во мне проснулся тот самый чертёнок, который иногда подталкивает нас к неожиданным поступкам.
— А давай затопим? — я задорно блеснула глазами, чувствуя, как от этой идеи щеки затеплились ещё сильнее. — Попаримся! После поезда, пыли и всех этих нервов со станцией — это просто мечта.
Олег прищурился, в его глазах проскочила искорка озорства:
— Вдвоём, что ли?
— Вдвоём, — отрезала я с улыбкой, но тут же добавила, чтобы он не подумал лишнего и раньше времени не расслаблялся: — Попаришь меня берёзовым веничком? Но не надейся на лишнее, Олег! У меня в сумке с собой отличный закрытый купальник есть. Так что всё будет исключительно в рамках приличий. Прогреем косточки, и всё.
Олег громко усмехнулся, поднялся с дивана и поправил ремень на брюках:
Дневник Мата Хари (Глава 9)