мне под бочок, ласкается и мурлычет. Подружки же, прихватив бокалы, отправляются на экскурсию по гостиной. Любуюсь. Хороши, чертовки!
Чертовки тем временем обнаруживают музыкальный центр и через несколько минут из динамиков гремит что-то современно-попсовое. Естественно, удержаться от танцев девушки не в состоянии. Славянская красавица вскидывает руки и начинает изящно извиваться, медленно поворачиваясь. Истинная арийка же разошлась всерьёз. Пальцы мнут увесистые мячики грудей, колени широко расставлены, бёдра и ягодицы выделывают антраша. От такого зрелища Единорог начинает потихоньку оживать, что не ускользает от чутких Евиных пальчиков.
– А меня обследуете? Только в попу.
Меланхолично перебирая кудряшки её аккуратного треугольника, интересуюсь – отчего не в более традиционное место? На это дитя гор с очаровательной наивностью сообщает – А я туда ещё ни разу не пробовала.
Успеваю подхватить челюсть в сантиметре от пола. Ну и какого же чёрта её тогда принесло? Не сразу осознаю, что спросил это вслух.
– А я думала... – лепечет смуглянка – Девочки говорили... Что всё равно заметно...
Мысль о том, что его ласкает, пусть и чисто технически, но девственница, заставляет Бэшку взвиться на дыбы. Он бы и заржал, да нечем. Быстро разворачиваю девочку как в сказке – к лесу передом. Она тут же упирается плечами в спинку, раздвигает руками смуглые булочки и с приглашающей улыбкой поворачивает ко мне голову. Белый след от трусиков окончательно сносит мне крышу, потому врываюсь в неё со всей дури, сжав сочные пирамидки грудей. Горянка издаёт какой-то горловой рык и начинает елозить взад и вперёд. Переношу одну из рук на хлюпающую щёлочку и слегка тереблю секретную кнопку. Амплитуда и частота движений тут же увеличиваются. (Любезный читатель, если ты не совсем твёрдо помнишь школьную физику, поясняю – Евина попа стала двигаться быстрее и глубже насаживаться на член героя.) По бокам материализуются танцорки, ласково, но твёрдо отстраняющие мои руки от Евы. Аня приникает к её грудям, Тася же, хитро поднырнув снизу, начинает ласкать нас обоих. Не возражаю, тем более, что мест, где им разгуляться предостаточно.
Да, третий раз долгий, как говорят в народе. Минут через десять Ева опять гортанно рычит, до упора втискивает Единорога в заднюю калитку, и обессиленно соскальзывает с него. Инициативу тут же перехватывает дщерь сурового тевтонского гения, опрокинувшись на спину и задрав роскошные бёдра чуть ли не к ушам, так что обе её дырочки уставлены на меня в упор.
– Я тоже хочу, как Ева - протяжно стонет красавица. Не заставляю себя упрашивать и тут эта бестия резко сжимает дырочку, так что калитка превращается в замочную скважину, а бедный Бэшка ни туда, ни сюда, прям как в Киевском котле. Пару мгновений она смотрит мне в глаза, ехидно ухмыляясь, а потом начинает как-то волнообразно работать мышцами. Чёрт, это вообще физи(ологи)чески возможно?! Не помню, чтоб нам такое читали на анатомии. Впрочем, сейчас не до ана... ана... ана.. А-а-а! Всё скажу фрау гауптман, всё! Пулемёты спрятаны на колокольне, место посадки обозначим кострами! А-а-а! А-а-а! А-а-а-а-а-а!
В себя прихожу под ласковые щебетания – Доктор, доктор! Вы справки обещали! Разлепляю и глаза и обнаруживаю, что все трое уже успели не только обнаружить ванную и использовать её по назначению, но и натянуть одёжку. Ну, если обещал...
На не совсем твёрдых ногах добираюсь до стола и беру папку. Вот они, все три, на бланках нашей конторы, вчера самолично изготовленные. Подпись, правда, не моя, а моего тёзки, Евгения Николаевича Музыченко, который полгода как на пенсии, но воспроизведена безукоризненно. И личная печать его – увёл, когда он отвальную устраивал. Впрочем, девицам этого знать не
В доме тишина