Чьи-то руки подхватили Жанет под мышки, грубо поставили на колени. Она покачивалась, её тело было вялым и послушным, как у тряпичной куклы. Голова безвольно свисала вниз, рыжие волосы закрывали лицо. Она почти ничего не понимала -только ощущала, как земля холодит колени, как чьи-то пальцы сжимают её бёдра, раздвигая их шире.
— Давай, ставьте её раком! Чтобы всем видно было.
Жанет толкнули вперёд. Ладони коснулись земли, грудь качнулась, и она почувствовала, как холодный воздух касается её промежности, открытой и беззащитной. Она стояла на четвереньках, голая, мокрая, полностью открытая для их взглядов. Кто-то сзади шлёпнул её по ягодице -звонко, больно, оставляя красный след.
— Огонь! -хмыкнул кто-то из мужиков, и раздался одобрительный хохот.
Сзади послышался звук открываемой бутылки. Потом -влажный, скользкий звук, когда смазка размазывалась по чьим-то пальцам. Чья-то рука грубо раздвинула её ягодицы, и она почувствовала, как холодная, вязкая жидкость коснулась её сфинктера. Жанет вздрогнула, но не двинулась с места.
— Ну, красавица, Сейчас мы тебя разогреем. Ты же этого хотела, да?
Она не ответила. Она не могла ответить. Только тихий, прерывистый всхлип сорвался с её губ.А потом она почувствовала давление. Тупое, настойчивое, заполняющее. Чей-то член входил в неё медленно, но уверенно, растягивая её изнутри. Она застонала
— Ого, смотрите, ей нравится! Она уже стонет.
— Да, она чувствительная.
Жанет опустила голову, уткнувшись лбом в землю. Она чувствовала, как он входит в неё глубоко, как его живот касается её ягодиц с каждым толчком. Её тело, предавшее её, откликалось на каждое движение спазмами удовольствия, между ног стало влажно, горячо, липко. И она снова застонала громче, откровеннее, чем хотела.
Звук влажных шлепков разносился по ночному кемпингу, смешиваясь с её стонами и их голосами. Кто-то уже наливал себе ещё, кто-то курил, наблюдая за происходящим.
— Ну что, Жанет, Ты уже кончаешь? Мы только начали.
Она не ответила. Она просто стояла на четвереньках, голая, пьяная, униженная, и чувствовала, как её тело готовится к разрядке. И когда оргазм накрыл её грязный, постыдный, но настоящий она застонала громко, отчаянно, не в силах сдержаться.
Сзади раздался удовлетворённый хрип, и она почувствовала, как горячая влага заполняет её изнутри. Потом член выскользнул, и из неё начала вытекать сперма, смешанная со смазкой, медленно стекая по внутренней стороне бедра.
Она упала на бок, обессиленная, голая, мокрая от пота и чужих выделений. Её тело дрожало, а глаза закрывались. Она слышала их голоса, их смех, их разговоры, но они доносились будто из-под воды.
А где-то в микроавтобусе спал Митя. Жанет передавали из рук в руки, как общую игрушку, как кусок мяса, который никто не хотел отпускать. Кто-то держал её за бёдра, кто-то за волосы, кто-то просто толкал в спину, направляя к следующему. Она стояла на четвереньках, потом на коленях, потом лежала на боку позы менялись, как картинки в калейдоскопе, но суть оставалась неизменной. Её тело использовали. И она позволяла это. Кто-то уже кончил, кто-то только начинал, кто-то просто наблюдал, поглаживая свой член в ожидании очереди. Они были пьяны, возбуждены и абсолютно уверены в своей безнаказанности. Жанет почти ничего не соображала. Алкоголь и усталость сделали своё дело её мысли были вязкими, как патока, а тело действовало автономно, подчиняясь инстинктам. Она стонала, когда её брали, двигала бёдрами навстречу, когда чувствовала толчок, и даже тянулась руками к следующему, когда текущий заканчивал. Она не контролировала происходящее. И уже было поздно что-либо менять. Но по её лицу, по её расслабленным, влажным губам, по тому, как её тело податливо изгибалось под
Вера