совсем с парикмахерской не дружишь? - спросила она.
— Блин, Мариш, извини, в самый последний момент вспомнил.
— Ну, ты как всегда, пока на ушах не повиснет.
— К твоему приезду обязательно постригусь.
— Ловлю на слове.
— А ты, когда возвращаешься?
— Недели через три, наверное.
— Тогда точно успею.
Они дошли до леса, и Маринка повела его по узкой тропинке.
— Подержи здесь ёлки, а то я платье порву, - попросила Маринка.
Сашка раздвинул ветки.
— Чувствую там что-то невероятное.
— Правильно чувствуешь. Заползай.
Он наклонился и невольно посмотрел на её ноги.
— Ты ещё и чулки нарядила?
— Ага.
— А для кого старалась? — подколол Сашка.
— Для себя, вообще-то, – кокетливо ответила она.
— А, ну тогда ладно, — он сделал серьёзное лицо. — Я думал, может, для какого-нибудь мотоциклиста.
— Ярош, я тебя сейчас стукну, — она начала смеяться, и он тоже.
Деревья внезапно закончились, и они вышли на полянку. Сашка присвистнул, когда увидел обрыв и реку внизу.
— Ну ни фига себе, — сказал он, бросив рюкзак на лавку. — Ты серьёзно тут устроила нам пикник? С таким невероятным видом?
— А то. — Маринка постелила покрывало на стол, положила сумку, открыла корзинку и начала раскладывать еду. — Садись, не стой столбом.
Он сел на лавочку, взял кусок пирога и с набитым ртом сказал:
— Блин, вкусно! Сама пекла?
— Если бы, - усмехнулась Маринка. – Тётя Лена, мать Славика. То блины, то оладьи, то пироги. Каждый день что-то печёт. Я боюсь, что меня скоро раздует, как шар.
— Не, Марин, ты классная и загар тебе очень идёт.
— Спасибо, - сказала она, налила чай из термоса и поставила перед ним.
Сашка огляделся вокруг.
— Слушай, а у тебя тут прям отлично.
Сделал глоток чая.
— Ну, рассказывай, что у тебя произошло?
И Маринка стала рассказывать. Не всё, правда, больше делала упор на ссоре с матерью. Всей правды про Славика она говорить не хотела, потому что ещё не знала, что вообще будет дальше.
— То есть ты хочешь сказать, что тебя чуть замуж не выдали раньше времени. Значит я вовремя?
— В смысле вовремя?
— Приехал похищать невесту.
Маринка улыбнулась, но как-то грустно. Поднялась, подошла к обрыву и встала в паре метров от него.
Сашка посмотрел на неё и замер. Он никогда не видел Маринку такой.
Она стояла у обрыва под лучами солнца, ветер играл с её волосами и подолом платья, обрисовывая фигуру так, что Сашка на мгновение забыл, что вообще хотел сказать.
Внутри у него что-то ёкнуло, но он не подал виду, только отставил чай и подошёл к ней сзади.
— Ты чего такая серьёзная? — спросил он, вставая за ней. — Мы же на пикнике, а ты стоишь, как перед казнью.
— Да нет, я просто... — Маринка запнулась, глядя на реку. — Я думаю, что делать дальше. С мамой, с этим Славиком, со всей этой кашей.
Сашка помолчал, потом обнял её, сцепив руки на её животе.
— Слушай, ты знаешь, я не лезу в твои дела, но если что... Примчусь хоть ночью. Даже на хромой козе.
Маринка хмыкнула, положила свои руки поверх его.
— Спасибо.
— За что? Я ещё ничего не сделал.
— За то, что приехал. Это уже дофига.
Они стояли так пару минут, глядя на медленную воду. Потом Маринка откинула голову ему на плечо.
— Саш.
— Да, Мариш.
— Я не хочу сегодня быть твоей «сестрой».
— А кем?
— Сам догадайся. Только без нудятины.
Он расцепил руки, и она развернулась к нему лицом.
Сашка посмотрел на неё сверху вниз, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое и серьёзное одновременно.
Эдик и барсетка