олимпиада. Не проспи, а то я лично приду тебя будить».
«Жду с распростёртыми объятиями.» и куча смайликов.
Конечно, Марина ворчала, иногда спорила, но делала.
Перед олимпиадой по математике очень часто сидели в кафе. Решали реально сложные задачи. Маринка старалась, Сашка смотрел, где она ошиблась, и терпеливо объяснял.
— Вот здесь.
— Где?
— Смотри ещё раз.
— А...
— Поняла?
— Ага.
— Наконец-то.
— Блин, ну что поделать, если я тупая.
— Ты не тупая, просто невнимательная.
Она улыбалась.
Он тоже.
Иногда они почти не разговаривали.
Просто сидели рядом, каждый занимался своим делом, и Маринке впервые за долгое время нравилось это спокойствие.
Славик постепенно привык к её правилам. Маринка не отталкивала его демонстративно, но домой не приглашала. Могла уделить ему пару часов, пройтись по парку, посидеть у него дома, поговорить с тётей Леной. Иногда позволяла взять себя за руку, могла даже обнять на глазах у родителей.
Со стороны всё выглядело именно так, как хотелось взрослым. А внутри Маринки ничего особенно не менялось. Она просто научилась отделять одно от другого.
Мать и Славик — отдельно. Учёба — отдельно. Сашка — отдельно. Её настоящая жизнь — внутри всех этих вещей, но принадлежащая только ей.
Когда Саша и Марина узнали о своей победе на олимпиаде ВсОШ по математике, Маринка чуть не задушила Сашку в объятиях. Она вцепилась в его плечи, трясла его, как грушу, и приговаривала что-то нечленораздельное, вроде «ты гений», «я верила» и «мы команда».
Сашка, ещё не до конца понимая, что произошло, просто стоял, покачиваясь, и пытался дышать. На его лице блуждала растерянная, но счастливая улыбка.
Они стояли посреди школьного коридора, вокруг уже начали собираться одноклассники, кто-то хлопал, кто-то просто смотрел с завистью или восторгом. Но Маринка не отпускала его ещё секунд тридцать, пока сама не запыхалась.
Потом отстранилась, посмотрела на него.
— Саш? Ты чего? Завис? Говори что-нибудь, а то я уже начинаю думать, что тебя подменили. Ну, хоть «спасибо» скажи, что я тебя не задушила.
— Марин, ты мне рубашку порвала. Я только вчера новую надел.
Она посмотрела, что он всё ещё улыбается и прыснула, а потом расхохоталась так, что все смеялись уже, глядя на неё.
Вечером, когда они сидели в кафе и отмечали свою победу, Сашка снова рассказал Маринке про фигуристку.
— Ого. Ледяная богиня материализовалась?
— Почти. Её Кристина зовут.
— А почему «почти»?
— Потому что я о ней больше ничего не знаю, - он достал телефон и показал закрытый профиль Кристины.
Маринка посмотрела на фотографию.
Девушка стояла на льду, в тёмной куртке, со светлыми волосами. В подписи только имя и больше ничего.
— Вкус у тебя определённо есть, Ярош, - закивала она, расплываясь в улыбке. – Блондинка, значит.
— Получается так.
— И что теперь?
— Ничего. Сама видишь, там всё закрыто.
— Ну вот. Мечтал ты, мечтал, а в итоге стена.
— А ты чего такая ехидная, Шарай? А если я правда её найду?
— Ну, вот когда найдёшь, тогда и поговорим. А сегодня я твоя девушка.
И Маринка с довольной улыбкой забралась к Сашке на колени.
— Шарай, — начал он, но она положила палец к его губам.
— Не начинай. Я знаю, что ты сейчас скажешь.
— Не знаешь, - взяв её руку, ответил он и, притянув Маринку к себе, просто поцеловал. Легко, так, как обычно делал, когда они оставались у него в комнате.
Маринка ответила. А потом просто сидела у него на коленях, обхватив за шею, и смотрела на него с тем самым выражением, которое Сашка знал наизусть — смесь умиления, иронии и чего-то ещё, чему он не мог подобрать название. Она провела пальцем по его щеке и тихо сказала:
Моя жена - блядь?