борясь с желанием ворваться. Она закончила писать и спешно натянула трусики вместе с колготками, смыла и вышла, поправляя юбку. Их взгляды встретились. Елена замерла, поняла всё, и краска залила её щёки.
— Витя, — выдохнула она, — ты...
— Я ничего, тёть Лен, — буркнул он, пряча глаза. — Я просто... шёл в туалет.
Что она могла сказать?
Она чувствовала его взгляды каждый день — тяжёлые, жадные. Он смотрел на её грудь, когда она проходила мимо, на её задницу, когда она наклонялась. И, странное дело — это не вызывало у неё отвращения. Скорее, странное волнение, которого она не испытывала с тех пор, как не стало Ильхама.
Она была женщиной, которой нужен был мужчина. А Витя, хоть и молодой, был сильным, крепким, и в его глазах горел огонь, который она так хорошо помнила.
Накопления таяли быстро. Лёша бомбил у трех вокзалов на своей старой красной «копейке», но большую часть заработка пропивал. Валя перебивалась случайными подработками, и тоже пила. Лена понимала: надо искать работу.
— Устрою тебя на рынок, — сказала Валя однажды вечером, мутно глядя на неё. — Торговать бельём. Как раз сменщица моя ушла. Ты баба видная, товар лицом покажешь, - добавила она, засмеявшись.
И Елена пошла.
Черкизовский рынок в девяносто шестом — это отдельный мир. Грязь, толчея, запахи жареного мяса и дешёвого парфюма. Ряды контейнеров, где торговали всем — от женского белья до турецких дублёнок.
Контейнер-точка Али стоял во втором ряду. Сам хозяин — пожилой бакинец, за шестьдесят, с седой щетиной и добрыми глазами. Ездил на чёрном Мерседесе Е220 в 124 кузове, весь такой по-восточному важный, неторопливый, с золотым перстнем.
— О, какая девушка! — сказал он, увидев Елену в первый день. — Валя, ты где такую красавицу нашла?
Елена смутилась. Она была в юбке-карандаше, плотно обтягивающей её бёдра, в тонких чёрных колготках и в белой блузке, на пуговицах которой с трудом сходилась её большая грудь.
Работа была несложной — показывать товар, помогать покупательницам выбирать размер, и тут же, за занавеской, белье можно было примерить. Точка располагалась очень удачно, клиентов было много, и к концу дня ноги гудели, а спина ныла.
Али был щедрым хозяином — платил вовремя и не скупился на премии. Но была у него одна слабость — любил он женщин. И, как поняла Елена довольно скоро, свою щедрость он компенсировал доступом к их телам.
Валя время от времени бегала к Али в подсобку, возвращалась растрёпанная, с влажными губами и довольной усмешкой.
Елена сначала не понимала, в чем дело, неужели Валентина изменяет её любимому брату с хозяином?
И вот однажды Али позвал её саму.
— Леночка, зайди, пожалуйста, — сказал он мягко, приоткрывая дверь импровизированного офиса в контейнере. — Документы надо посмотреть.
Она вошла. Внутри было очень тесно — стол, кожаное кресло, коробки. Пахло его парфюмом и табаком.
— Закрой дверь, — попросил он.
Она закрыла. И тут же почувствовала его руки на своей талии.
— Али... — начала она, но голос дрогнул.
— Тише, тише, — он прижался к ней сзади, провёл ладонями по её животу, вверх, к груди. — Ты такая женщина, Лена... Мягкая, тёплая...
Его пальцы нежно расстегнули молнию
на юбке, она скользнула вниз, и он шумно выдохнул, увидев её в одних колготках и трусиках — большая задница туго обтянута тканью, кружевные трусики нежно-розового цвета.
— Ох, какая красота...
Он гладил её, сжимал, мял её ягодицы, и Елена стояла, закрыв глаза. Она не хотела этого. Она хотела хранить память Ильхама. Но тело... Её тело откликалось на прикосновения. Прошло уже почти два месяца без мужской ласки, и женская природа брала своё. Она
Встреча выпускников