время мне в голову лезут невероятно грязные мысли, - сказала Татьяна.
— Мне тоже! - с готовностью подтвердила Марина. - Да такие, что со стыда можно сгореть!
— И такие, что на руку нашим похитителям, - многозначительно добавила Татьяна.
— Да-да, именно, это я и имела в виду, - поспешно согласилась Марина.
Обе женщины были довольны, что смогли сбросить груз, поделиться тем, что так их угнетало, при этом не произнося вслух, что их потянуло на члены сыновей.
— А когда это началось? Ты можешь вспомнить? - спросила Татьяна.
— После того, как мы выполнили испытание, - ответила Марина, ненадолго задумавшись.
— И у меня, сейчас я вспоминаю, что чувство возбуждения пришло на смену голоду. Я еще приняла разливающееся по телу тепло за сытость.
— А я решила, что этот вынужденный контакт с... ну, ты поняла, направил мысли в это русло.
***
Пока подруги общались, в камере C4 Калинины употребили свой гель и стремительно возвращались к жизни. Иван, еще час назад не находивший в себе сил пошевельнуться, смирившийся с неизбежным финалом, наливался жизнью. Также, как и его член, что не укрылось от внимания Аглаи.
— Избавься от этой мерзости, сейчас же! - зло проскрежетала она.
Сын, сидевший у перегородки и пытавшийся прикрыть эрекцию, уже знал, что делать, он послушно впился в свой орган ногтями. Иван продолжал давить все сильнее, но ожидаемого эффекта это не приносило. За прошедшие дни он набрался опыта в борьбе с эрекцией с помощью боли, и тут же почувствовал, что что-то идет не так. Ему было очень больно, но на напряжении его органа это никак не сказывалось.
— Жалеешь себя, грязный извращенец? Сильнее! - Аглая начинала выходить из себя.
Иван давил все сильнее, он уже процарапал кожу, струйки крови заскользили по стволу, но стояк не ослабевал. Аглая встала.
— Я сейчас сама его уложу, - грозно сказала она и медленно двинулась к сыну.
Иван давил и давил, но член не падал. Аглая подошла в плотную, оперлась рукой о перегородку и демонстративно начала брать размах ногой.
Зашипели спринклеры, на Калининых хлынули ледяные потоки. Аглая не удержала равновесия и рухнула на пол, рядом с сыном. Вода лилась считанные секунды, достаточные, чтобы остановить Аглаю, и тут же выключилась.
«Знаете что, мы долго терпели ваши издевательства, но все, хватит! Я запрещаю вам вредить сыну! И запрещаю тебе, Иван, самому вредить себе! Не заставляйте демонстрировать, на что мы способны помимо ледяного душа, мы не хотим наносить физический ущерб никому из участников, в том числе и вам» - угрожающе сказал ведущий.
— Что ж ты никак от нас не отъебешься! - злобно крикнула Аглая. - Я не намерена терпеть эту мерзость!
«Ай-яй-яй, лицемерная ты сучара» - ведущий грустно вздохнул и заговорил спокойно - «Выходит по-твоему, эрекция сына это мерзость? Да, мужское возбуждение выражается именно так, заметно. Но что насчет твоей мокрой пизды? Может вопьешься ногтями в свой набухший клитор? Ты же смотришь на член сына и чувствуешь совсем не омерзение, он тебя манит. Поэтому ты так хочешь избавиться от этого стояка, чтобы он не искушал твою добродетель!»
— Да как ты смеешь говорить такое! Грязный ублюдок! - Аглая густо покраснела до кончиков ушей, возмущенно закричала и снова вскочила на ноги.
Тогда Иван увидел, что ведущий прав. Мамина промежность оказалась перед ним, на расстоянии вытянутой руки. Ее половые губы покраснели, набрякли и покрылись соками. Перед Иваном были все признаки сексуального возбуждения.
— Не может быть... - пробормотал он. - Это правда...
Его мать, образец чистоты и целомудрия, сейчас стояла перед ним и просто-напросто текла. При этом называя его эрекцию
Посещают меня наваждения