а член проталкивается ей в глотку. Удивительно, но малая даже не давится и не задевает нежную плоть зубками.
«Чёрт, я и не знал, что у моей сестрёнки разряд по минету!»
Тусклый свет уличного фонаря освещает взмокшую от трудов мужскую спину и тяжёлую мамину грудь, раскачивающуюся в унисон глубоким проникновениям. Судорожно сжимая пальцами простыню, мама Вика мечется по постели и ревёт, словно медведица.
В который уже раз, партнёр наполняет её сокращающееся лоно до краёв, в то время как я, прикусывая край подушки, чтобы не спалиться, извергаюсь Леночке прямо в пищевод.
Приятно царапая острыми сосками по моим бёдрам, малая, без раздумий и лишнего смущения, проглатывает всё до капли, облизывает перепачканные губки и утирая слюни с лица, плюхается рядом со мной на подушку.
Переводя дыхание, она прижималась ко мне всем телом и цокая языком, оценивала моё семя на вкус.
— Ты ведь не первый раз это делаешь?
— Неа.
Улыбаясь, довольная бестия, отрицательно мотает головой. Ещё сильнее прижимаясь мокрыми пушистостями к моей ноге, она лезет ко мне целоваться. Я еле успеваю увернуться.
— Нет, … Лен!
— Боишься попробовать себя на вкус? - Сестре под руку попадается колба с лубрикантом. – Ого, а это откуда у тебя?!
— Знаешь, что это?
— Конечно. - Сестрица ловко отщёлкивает крышку, нюхая содержимое. – От этой, писька жжётся и щиплет.
Наверное, даже в темноте видно, как я хлопаю глазами в изумлении, слушая её слова.
— Лена?!
— Помнишь, ты весной уезжал на сборы? Как-то раз, я забыла ключи и до вечера ждала маму у профессора.
— И что он с тобой сделал?
Сестрёнка тихо хихикнула, пожимая плечами.
— Ничего плохого.
Любовники, за занавеской, наконец угомонились.
Тимур тяжёлой походкой отправился в душ, а наша мама, чуть отдышавшись, решила снова нас проверить.
Мы бы точно спалились, если стали бы сейчас одеваться. Всё, на что у меня хватило времени — это укрыть голую Ленину задницу простынёй.
Мама Вика осторожно приоткрыла край занавески, а мы с сестрёнкой синхронно закрыли глаза.
Два совершенно голых молодых тела, под тонкой простынёй.
Может маме и не понравилось, что сестра, во сне, закинула на меня ногу, прижимаясь щекой к моей руке, но ни будить, ни слава богу, перекладывать, Вика нас не стала и лишь неодобрительно покачала головой.
Она ведь сама положила нас вместе.
Неуверенной походкой, мама пошлёпала к своему любовнику в душевую, и мы с Ленкой смогли выдохнуть.
— Оденься, бесстыдница.
Сжимая в ладоше мой крепнущий отросток, мелкая вредина слегка укусила меня за плечо.
— А у профессора, так быстро, снова не поднимался.
Мы оба понимаем, что времени слишком мало, для того чтобы хотя бы что-нибудь успеть. Разочарованно вздыхая, Лена выпускает из рук мой член и натягивает мокрые трусы на свою толстенькую попу.
— Спокойной ночи, братик.
На этот раз, от поцелуя её солёных губ мне не увернуться.
— Спокойной, Кнопочка.
***
Утром я проснулся, когда мама собиралась выходить из дома. Тимур ждал её на веранде.
Ещё не накрашенная, светящаяся естественной красотой, румяная и счастливая, она встречает потягивающегося спросонья сына, с улыбкой запуская пальцы в его загривок.
Изображая удивление, я тихо ворчу себе под нос.
— Что, он домой так и не уходил?
— Не уходил. – Улыбаясь, мама целует меня в щёку. – Ты же у меня такой взрослый, сам всё понимаешь.
— Понимаю.
— Не осуждай меня за эту слабость, я просто очень устала быть одна.
— Но ты не одна, я твой мужчина.
Делая вид что, не поняла, мама добродушно смеётся, касаясь пальцами моего лица.
— Конечно мой, … самый главный мужчина. Мы с Тимуром на море, а потом на рынок. Леночке, наверное, будет плохо, ты уж позаботься о сестре.
Мишка.