наручники сделали своё дело — только тихий стон в кляп. Я вошёл медленно, смакуя каждый сантиметр, и она выгнулась, как кошка, которую гладят против шерсти.
Дальше пошла наша «симфония»: я задавал ритм, а Тая отвечала дрожью. Я поддёрнул её бёдра повыше, и она застонала громче, будто просила ещё. Я не торопился — играл с ней, как с любимой гитарой: то быстрый перебор, то глубокий медленный аккорд. Чулки натянулись, лямки врезались в кожу, но это только добавляло перца.
Она начала двигаться навстречу, и я улыбнулся.
— Какая ты активная сегодня, малышка. — прошептал я, оставляя синяки на её бедрах.
Позже я схватил её за волосы, чуть потянул — и её шея выгнулась дугой. Она мычала, но но в стонах слышался восторг. Каждый толчок — как выстрел в тире, точно в цель. Я чувствовал, как она сжимается вокруг меня, и это заводило сильнее любого афродизиака.
Через пару минут я понял, что уже на грани. Замедлился, но не остановился — хотел, чтобы она запомнила этот миг. Тая задышала чаще, она явно тоже близко. Я наклонился и шепнул ей на ухо — Сейчас...— и она взорвалась волной, а я следом, оставляя всё внутри. Мы лежали, тяжело дыша, и я, улыбаясь, стянул с неё кляп
— Ну что, героиня, устала?
Она тяжело дышала, не поднимаясь, а я снимал с неё наручники, и наклонившись, целовал её спину — от лопаток и ниже.
Тая перевернулась на спину, и я увидел, как её глаза блестят — не то от слёз, не то от смеха. Она потянулась, хрустнув пальцами, и выдала:
— Совсем нет, Алексей Львович. — серьезным тоном заявила она, но в её глазах я видел смешинку — Рабочий день в самом разгаре. Помогите мне одеться, нам через — она взглянула на часы — 30 минут ехать в офис «Невис», а мне еще накраситься надо.
Она встала, потянулась всем телом, выгибаясь дугой и я в очередной раз ей залюбовался.
Прихватил её за талию, прижал к себе и поцеловал в засос. Тая положила руки мне на шею и ответила на поцелуй.
Я отпустил её, и она, покачиваясь, направилась к разбросанной одежде. Я смотрел, как она натягивает юбку, снова надевает блузку, застегивая её на все пуговицы и на мгновение забыл, куда мы торопимся.
— Невис, значит, — проговорил я, подходя к ней и помогая застегнуть последний крючок на чулках. — У них совещание по слиянию. Будет трудно, но уверен, у тебя все готово.
Тая обернулась, уже с помадой на губах, и подмигнула: — Конечно, я бы не пришла к Вам, если бы не подготовила все заранее. И, Алексей Львович, у Вас был отличный разогрев перед этим боем.
Я усмехнулся, натягивая рубашку. Она уже стояла у зеркала, причёсываясь, и её отражение ловило мой взгляд. Я подошёл сзади и провёл ладонью по её талии — она не отстранилась, лишь чуть подалась назад.
— Алексей Львович, все рассчитано, я не только успею, я еще Вас ждать буду. Вы, например, до сих пор полуголый — усмехнулась она, глядя на меня через зеркало.
Я уже натягивал брюки, и улыбался. Уверен, мы еще ни раз повторим такие перерывы «для поддержания здоровья».
— Тороплюсь, как могу, Таечка.
Ладно, собери документы, а я пока приведу себя с порядок. Через 30 м нут буду как штык.
— Слушаюсь и повинуюсь — проворковала помощница и выскользнула из кабинета, оставляя меня наедине со своими мыслями.
Я натянул пиджак и провёл рукой по волосам, глядя на своё отражение. Тая права — разогрев был
Антончик