Категории: Измена | Зрелые
Добавлен: 07.10.2026 в 10:06
от возбуждения.
— Блин, Ром, я не могу больше ждать. Я реально свихнусь. У неё попа — это просто оружие. Я когда её сегодня в бикини увидел, у меня чуть сердце не остановилось.
— Слушай сюда, — голос Ромы стал деловым, почти командирским. — Я сейчас иду к ней. Сделаю всё, что нужно. Потом, когда она будет готова — а она будет готова, — я наберу тебя. Просто сброшу дозвон. Ты увидишь и придёшь. Тихо, как мышь. Без стука. Просто откроешь дверь и войдёшь. Понял?
— Понял. — Голос Макса дрожал. — Только дозвон. Без стука. Я понял.
— И смотри, чтобы Антон с Лёхой не проснулись. Если Лёха узнает — всё, игры конец. Он её сын, он может всё испортить.
— Да спят они, — отмахнулся Макс. — Антон всегда как убитый спит, а Лёха с пляжа сам не свой ходит. Ему не до нас.
— Вот и отлично. — Рома, судя по звуку, сел на кровати. Пружины скрипнули. — Жди звонка. И помни про айфон. Я ничего не забываю.
— Да хоть два айфона, — выдохнул Макс. — Если ты это сделаешь, Ром... если я сегодня поимею её... я твой должник на всю жизнь.
— Ты и так мой должник, — хмыкнул Рома, и Алёша услышал, как его босые ноги прошлёпали по полу к двери. — Всё, я ушёл. Жди.
Дверь тихо скрипнула и закрылась. В комнате повисла тишина — только вентилятор гудел да Антон посапывал, ничего не подозревая.
Алёша лежал, вцепившись пальцами в край одеяла. Его трясло. Мелкой, противной дрожью, которую он не мог унять. В висках стучало. «Я трахнул её на Лехиной кровати». «На острове она сама взяла в рот». «Я наберу тебя. Ты придёшь. Без стука». «Я сегодня поимею её». Слова складывались в картину — чудовищную, немыслимую, от которой желудок скручивало в узел. Его мама. И Рома. И теперь ещё Макс. Они договаривались о ней, как договариваются о какой-то вещи. Как будто она была не человеком, не матерью, не женщиной — а просто добычей, которую можно передать другу, как приставку или велосипед.
«Айфон. Они договорились на айфон. Мама стоит нового айфона». Алёша зажмурился, но перед глазами всё равно всплывала картина: мама в этом зелёном халате, который он видел мельком, когда она выходила из душа. И Рома, который сейчас идёт к ней по коридору. И Макс, который лежит в соседней кровати и ждёт звонка, чтобы присоединиться.
Он хотел вскочить. Хотел побежать к маме, забарабанить в дверь, закричать: «Мама, что ты делаешь?! Они же... они же договариваются о тебе! Ты для них просто трофей!» Но он не мог пошевелиться. Тело словно налилось свинцом. И ещё — ему было страшно. Страшно увидеть её лицо. Страшно услышать, что она ответит. Страшно узнать, что она сама этого хочет.
Он лежал неподвижно, глядя в тёмный угол, и слушал, как Макс ворочается на кровати, не в силах уснуть от возбуждения. И ждал. Где-то в коридоре стихли шаги Ромы. Хлопнула дальняя дверь. И наступила тишина — та особенная, вязкая тишина, какая бывает перед чем-то непоправимым.
— --
Юлия еще раз посмотрела в зеркало. Оттуда на нее смотрела женщина, готовая ко всему. Женщина, которая больше не будет удобной. Женщина, которая берет то, что хочет.
Рома шёл по тёмному коридору, и каждый его шаг отдавался в висках гулким эхом. Сердце колотилось часто, но не от страха — от предвкушения. Он знал: то, что случится сегодня, будет ещё жарче, чем на острове. Потому что сегодня она позвала его сама.
Пляжная история