Баристой. Работал по утрам, иногда вечерами. За стойкой, с улыбкой, с фартуком. Клиенты смотрели на меня. Мужчины задерживали взгляд. Женщины удивлялись. Я не понимал, что они видят. Но я знал, что выгляжу иначе. Ещё более женственно. Отсутствие тренировок прибавило мягкости. Мышцы ушли, осталось что-то рыхлое, нежное, податливое. Я снял студию. Маленькую, однушку на окраине. Больше не хотел находиться дома. Мать смотрела на меня странно. Отчим молчал. Я собрал вещи и ушёл. У меня были небольшие накопления после тестов и прочей чепухи. Хватило на первый месяц. Я жил один.
Мне стали часто писать. На сайте знакомств. Я сначала не понимал, почему. Потом понял. Профиль был женский. Фотография та, которую я не ставил. Система сама выбрала. Но потом я поменял пол на мужской. Думал, что станет легче. Не стало. Писали всё равно. Мужчины. Женатые. Извращенцы. Одинокие. Они хотели одного. Потрахать меня. Я сначала не отвечал. Потом начал. Я играл. Отправлял фото. В чулках. В женском белье. В платье. Они писали: «Какая у тебя задница», «Хочу твой рот», «Сколько возьмёшь за встречу». Я отвечал. Флиртовал. Дразнил. И получал от этой игры некое удовольствие. Странное. Больное. Но удовольствие. Я чувствовал, что меня хотят. Пусть так. Пусть грязно. Пусть за деньги. Но хотят. И постепенно я начал делать свой приватный телеграм-канал. С продажей фоток. Сначала только тело. Без лица. Потом пару раз запалил лицо. Случайно. Или не случайно. Я не знал. Но подписчики писали: «Красивая», «Сладкая», «Хочу тебя». И я улыбался. Впервые за долгое время.
Бахтияр тоже был одним из этих поклонников. Он появился в моём чате на сайте знакомств. Писал с ошибками. На ломаном русском. «Привет, красавица. Ты очень красивая. Хочу познакомиться». Я посмотрел на его профиль. Фотографий не было. Только имя. Возраст: 32. Город: мой. Я ответил: «Привет». Он написал: «Ты девушка?». Я ответил: «Нет». Он написал: «Не важно. Ты красивая. Хочу увидеть тебя в живую». Я не ответил. Но он не отставал. Писал каждый день. Строчил. Спрашивал, где я живу. Приложение показывало мой город. Он писал: «Я рядом. Хочу найти тебя. Увидеть. Поговорить». Я не говорил адрес. Но он не отставал. Он тоже был здесь на заработках. Из Афганистана. Работал где-то на стройке. Жил в общежитии. Он писал: «Я одинок. Ты одинока. Давай встретимся. Просто поговорим. Я не сделаю ничего плохого». Я смотрел на его сообщения и чувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Может, он не такой, как остальные. Может, он просто хочет поговорить. Может, ему тоже одиноко. Я ответил: «Может быть. Позже». Он написал: «Я буду ждать. Ты особенная. Я чувствую».
А потом события начали сыпаться одна за одной. Как будто кто-то наверху решил, что мне мало. Что нужно добить. Что нужно, чтобы всё, что я так старательно прятал, вылезло наружу. И это случилось.
Первый слив баз данных из «НейроСпектра». Я увидел новость утром, когда открыл телефон. Заголовок: «В сеть утекли данные тысяч тестировщиков "НейроСпектра"». Я открыл статью. Там были имена, города, фрагменты переписок, результаты тестов. Я пролистал. И нашёл себя. «Сергей Соколов, 18 лет. Профиль: неопределённая идентичность. Тесты на феминизацию. Склонность к пассивной роли. Результаты: высокий уровень внушаемости». Я смотрел на эти строки и чувствовал, как внутри всё оборвалось. Это было в сети. Для всех. Мой город, моё имя, мои тесты. Кто-то мог связать это с видео из парка. Кто-то мог понять. Всё.
Второй удар. Кто-то решил найти меня. Начал сливать данные. На форумах, в группах, в комментариях. «Ищу парня с длинными волосами из парка. Он
Студия