даже не догадываешься. С твоим телом, с твоей изоляцией... можно создать нечто удивительное». Обрадованная тем, что наконец-то нашла интересного собеседника, Ева не придала этой фразе значения. И напрасно. Под этой дружбой Анна скрывала свою истинную мотивацию: она видела в Еве идеальный субъект для своих исследований. Анна была отвергнута академическим сообществом после скандала с её экспериментами на животных, где она пыталась создать гибриды для доказательства теории о «слиянии видов». Это был её последний шанс на признание --- если эксперимент с Евой удастся, она сможет опубликовать данные анонимно, восстановить репутацию и доказать, что её идеи не безумие, а прорыв. «Ты --- ключ к моему возвращению, --- думала Анна, скрывая отчаяние за энтузиазмом. --- И я сделаю всё, чтобы ты сама захотела этого. Ради твоего же блага, конечно».
С той встречи Анна приезды стали регулярными. Бывший врач предложила Еве бесплатно курс таблеток от сезонной аллергии и витаминов. «Ты так много работаешь одна, нужно поддерживать здоровье, --- говорила она с заботливой улыбкой. --- Доверься мне. Я позабочусь о тебе». Фермерша много позже догадалась, что кроме витаминов ей давались сильные возбуждающие средства. Анна привозила не только корма, но и разговоры: о границах тела, о том, что наука труслива, о том, что настоящая любовь --- это когда два вида становятся одним. Каждый раз она оставляла в голове Евы крошечное семечко сомнения в собственной «нормальности», поливая его одобрением и пониманием.
«Почему я чувствую себя такой живой рядом с ней? --- размышляла Ева, чувствуя, как тело трепещет от новых ощущений, вызванных таблетками. --- Может, это знак, что я должна сдаться... позволить чему-то большему взять контроль?»
— --
Две кобылы вошли в охоту вскоре после прибытия, за ними последовали и остальные. Это была неожиданная удача. Жеребцы взбесились от возбуждения, и Ева с трудом справлялась с ними. Однажды она забыла запереть разделяющую дверь, и жеребцы смешались с кобылами. К её удивлению, кобылы не сопротивлялись --- они позволяли жеребцам покрывать их снова и снова.
Наблюдая за этим первобытным актом, Ева почувствовала прилив возбуждения. Лошадиный секс завораживал её: мощь, инстинкт, отсутствие притворства. В отличие от мужчин, здесь не было лжи или манипуляций --- только чистая страсть. Это разбудило в ней фантазии, которые она подавляла годами.
«Я хочу этого, --- признавалась она себе, чувствуя, как тело дрожит от желания. --- Хочу почувствовать эту силу внутри себя, подчиниться ей добровольно, потому что в этом подчинении --- моя свобода».
— --
Июль пришёл как наказание.
Температура поднялась до сорока градусов и застыла там, превратив ферму в сковородку под открытым небом. Трава выгорела до цвета соломы. Земля треснула, покрывшись паутиной разломов. Даже птицы замолчали, прячась в редкой тени деревьев.
Ева просыпалась в пять утра, когда воздух ещё был терпимым, и работала до десяти. Потом --- перерыв до шести вечера, когда солнце наконец сползало к горизонту. Ночью спала в сарае, на охапке сена, потому что в доме было как в духовке.
Лошади страдали. Кобылы, вышедшие из охоты две недели назад, теперь стояли в тени, тяжело дыша, обмахиваясь хвостами. Жеребцы нервничали, били копытами, скалили зубы друг на друга.
Особенно Шёпот.
Она назвала его так за тихий нрав.
Чёрный жеребец с глазами цвета мокрой глины, который почти никогда не ржал. Пока другие лошади поднимали шум при кормёжке или когда Ева подходила с вёдрами, Шёпот стоял молча, только фыркал тихо, едва слышно, как будто делился секретом.
Он был её любимцем. Не самым крупным --- Гром был выше, мощнее. Не самым быстрым --- это звание досталось Вихрю. Но в Шёпоте было что-то... человеческое. Он смотрел на
как-то летом...