— Заходи, — ответила Катя, лихорадочно соображая, как спрятать красный лифчик.
Но лифчик был уже на ней. И менять его на что-то приличное было поздно — дверной звонок залился трелью.
Ленка влетела в квартиру, как вихрь, такая вся яркая и громкая, но так вкусно пахнущая духами. Тащила пакет с пончиками из «Крем-кафе».
— Зачёт поставили, ура! — заорала она с порога. — Четыре! Представляешь? А эта сучка Сидорова думала, что я не сдам...
Катя вела её в свою комнату, кивала, улыбалась. Ленка говорила без умолку — то про препода, то про одногруппников и своего парня, с которым встречается две недели и уже планирует свадьбу.
— А Серёжка твой как? — спросила Ленка, развалившись на диване. — Всё на кольцо копит?
— Копит, — ответила Катя.
— Повезло тебе. Надёжный паренек-то, не то что мои козлы.
Она ела пончик, крошки сыпались на грудь. Катя машинально протянула салфетку. В этот момент дверь в комнату приоткрылась. Илья просунул голову в щель.
— Воды нет в кулере, — сказал он. — Я возьму из холодильника?
— Бери, — ответила Катя.
Он зашёл. В одних спортивных штанах. Серых, с вытянутыми коленями, низко сидящих на бёдрах. Торс голый — бледный, худой, но плечи широкие и эта линия с тёмными волосками, разбегающимися от груди к животу.
Ленка замерла с пончиком у рта.
— О, привет, — сказала она. Голос изменился — стал ниже, тягучее. — Ты Илья, да? Катин брат?
— Ага.
Он открыл холодильник, достал бутылку воды. Движения медленные и спокойные — как будто он не знает, что на него смотрят. Как будто не чувствует, как взгляд Ленки ползёт по его спине, пояснице, ягодицам.
Катя смотрела на это. И чувствовала, как внутри закипает. Илья вышел, прикрыв дверь.
— Ничего себе, — выдохнула Ленка. — А у братца твоего фигура ого-го. Почему не рассказывала?
— Нечего рассказывать.
— А девушка у него есть?
— Нет.
— А почему?
— Не знаю. Спроси у него.
Ленка задумчиво жевала пончик, глядя на дверь.
— А он ничего такой, — протянула она. — Худой, конечно, но лицо такое интересное. И взгляд... У него взгляд всегда такой голодный, да?
Катя промолчала. Внутри всё кипело. Ей хотелось схватить Ленку за волосы и вытащить из квартиры. Хотелось наорать, запретить смотреть на него и даже думать о нём.
«Что с тобой? — спросила она себя. — Ты что ревнуешь? К кому? Свою подругу? К своему брату?»
Ответ был слишком страшным, чтобы признаваться.
— Ладно, я побежала, — Ленка вскочила, чмокнула Катю в щёку. — Созвонимся. И передай брату привет.
— Передам.
Катя закрыла за ней дверь и прислонилась спиной к косяку. В комнате Ильи горел свет. Она постучала. Вошла, не дожидаясь ответа. Он сидел в кресле — уже в футболке, с ноутбуком на коленях. Поднял на неё глаза.
— Подруга ушла?
— Ушла.
— Понравилось ей у нас?
— Не притворяйся, что не заметил, как она на тебя пялилась.
Он усмехнулся.
— Заметил.
— И?
— И что?
— И тебе понравилось?
— А тебе какое дело?
Она подошла ближе. Села на край его кровати — впервые без халата, в короткой майке и трусах. Красный лифчик просвечивал сквозь тонкий хлопок.
— Мне никакого дела, — сказала она. — Я просто так спросила.
— Врёшь.
— Не вру.
— Врёшь, Катя.
Она закусила губу.
— Ещё пять тысяч, — сказала она. — Не хочешь ещё мои ну....мои...сиськи?
Он смотрел на неё. Долго, не мигая глазами просто. Потом отложил ноутбук, подался вперёд.
— Хочу, — сказал он. — Тысяча сверху — и я кончу тебе на лицо.
Мишель