— Хорошая... Ты чувствуешь мой член? Скажи ему. Скажи мужу, как тебе хорошо.
Она мутным взглядом посмотрела на Михаила. Губы шевельнулись. Прошептала:
— Так хорошо... я не знала... что может быть так хорошо.
Майкл усмехнулся про себя. Красивая сучка. Сговорчивая. И муж рядом — довольный, возбужденный, уничтоженный. Идеальная комбинация.
Он наращивал темп. Света застонала громче. Михаил оторвался от ее губ и выпрямился, чтобы видеть все.
То, как черный член исчезает в ней. То, как расходятся ее сжатые пальцы на простыне. То, как блестит испарина у нее на груди.
— Подержи ее ноги, — бросил Майкл.
Михаил моргнул. Потом кивнул. Обошел кровать и взял жену за лодыжки — поднял, развел в стороны. Теплая кожа. Знакомые щиколотки. Он держал ноги своей жены, чтобы другому было удобнее ее трахать.
Майкл хмыкнул про себя. Я ебу его жену. А он держит ее ноги. Чтобы мне было удобнее.
— Глубже, — выдохнула Света. — Пожалуйста, глубже.
Майкл подчинился. Вошел до упора. Она вскрикнула — громко, свободно. Михаил вдруг понял, что соседи, скорее всего, слышат каждый звук. И ему было плевать.
Потом Света начала кончать. С криком. С дрожью. Пальцы на ногах поджались в ладонях Михаила. Живот свело судорогой. Глаза закатились.
А Майкл продолжал. Не сбавляя темпа, не давая передышки. Оргазм перетек в следующий — еще более сильный, еще более громкий. Света уже не кричала — выла. Скулила. Звала мужа по имени, звала Майкла. Слова путались, наслаивались друг на друга.
Михаил смотрел. Запоминал. Каждую черту. Каждый всхлип. Этого он хотел. Ради этого все затевалось.
И тут Майкл зарычал.
Глухой, низкий звук, идущий откуда-то из груди. Темп сбился — он вколачивался резко, рвано, а потом замер и излился внутрь. Михаил видел, как напряглись ягодицы Майкла, как задрожали мышцы на его спине.
Майкл вышел.
Перед Михаилом открылся вид, от которого перехватило дыхание. Счастливое, полностью расслабленное лицо жены — глаза закрыты, губы приоткрыты, на щеках румянец, какой он не видел у нее годами. Ее широко раскинутые ноги — он все еще держал их, чувствуя, как дрожат мышцы ее лодыжек. И белая, густая сперма, вытекающая из нее. Медленно. Неотвратимо. Она текла вниз, к ягодицам, собиралась в маленькую лужицу на простыне, капала с края бедра.
Михаил не мог отвести взгляд. Каждая секунда этой картины врезалась в память, как раскаленное тавро. Он видел, как ее внутренние мышцы все еще сжимаются и разжимаются в последних спазмах оргазма, выдавливая из себя чужое семя. Видел, как она вздрагивает — не от холода, а от полноты ощущений, которые никак не могли улечься. Там, внутри, только что было то, что он сам никогда не смог бы ей дать. И она приняла это. Полностью. Жадно. Без сомнений и сожалений.
Света открыла глаза. Они встретились с глазами мужа. Ее взгляд — мутный, плывущий — медленно фокусировался на нем. Она не улыбнулась, но в ее лице не было ни стыда, ни вины. Только... благодарность? Изумление? Михаил разглядел в ней что-то новое, чего не существовало раньше. Она посмотрела вниз на себя, на капли спермы на животе, на бедрах, и провела ладонью по влажной коже. Поднесла пальцы к лицу. Посмотрела. А потом — неожиданно для него, для себя самого — лизнула их. Глаза ее блеснули.
— Ты видел? — сипло спросила она. — Ты видел, как он... как это было?
Михаил кивнул. Говорить он не мог. Слова застряли где-то в горле, застряли в клубке из ревности, восторга, унижения и чистого, животного счастья. Он посмотрел на расплывающееся пятно на своих брюках. Он кончил. Кончил, не прикасаясь к себе, просто глядя
Что хотелось то и получил