даже прилично. Если учитывать, какая оргия только что тут творилась.
— Охуеть! Ты просто красавчик Ромка! Не зря мы все это задумали. Не зря!
Галка полусидела, вытянув ноги в проход. Её пизды в таком положении было не видно. Зато тонкий треугольник волос отчётливо проступал на плотном бугре её лобка.
— Надюха, тебе тоже надо это испытать! Это так классно! У него такой член! Уууу!!! Я думала сдохну от удовольствия! Прямо на хую и умру! Спасибо тебе Ромка!
Ромка ухмыльнулся. Ведь если бы не действия мамы и её слова. Вряд ли бы он кончил так быстро. И тогда Галка точно бы сдохла! )))) А мама! Что она вытворяет! Никогда бы не подумал он, что она у него такая! Такая сексуальная и развратная! Как сучка!
********************
Придя домой, все трое ещё долго потом сидели за столом. Галка и мама допили свою настойку. Ромка довольствовался квасом.
А за окном тем временем наступала ночь — тихая, бархатная, укутывающая деревню мягким сумраком. Последние отсветы заката догорали на кромке леса, уступая место первым звёздам, робко проступившим на тёмно‑синем полотне неба. В доме становилось всё уютнее: тени от лампы ложились на стены тёплыми пятнами, а занавеска чуть колыхалась от прохладного ветерка, заглядывавшего в приоткрытое окно.
Галка зевнула, потянулась, и в этом движении сквозила приятная усталость долгого дня. Мама тихо улыбнулась, глядя на неё, потом перевела взгляд на Ромку — и в её глазах мелькнуло что‑то тёплое, материнское.
— Ну что, пора и на покой, — проговорила она негромко, будто боясь спугнуть эту хрупкую тишину.
Ромка кивнул, допил остатки кваса — тот ещё отдавал прохладой и лёгкой пряностью трав, — и поставил стакан на стол. В доме уже царил тот особенный покой, когда день окончательно сдаёт свои права ночи, и кажется, что весь мир на мгновение замирает, прислушиваясь к самому себе.
— Я с Ромкой лягу. - услышал он голос мамы и не поверил своим ушам. Это означало лишь одно. Сейчас у него появился ещё один шанс. Шанс трахнуть маму, в её нежную, красивую писю.
— Да как хотите! Мне и одной неплохо!)))
********************
Свет в доме погас, и через минуту мама прижалась к Ромке, ложась в его постель. В комнате повисла густая тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием насекомых за окном. Ромка замер, боясь пошевелиться, будто любое движение могло разрушить эту хрупкую близость — тихую, без слов, но полную невысказанного тепла.
Мама уткнулась лицом ему в плечо, и он почувствовал её тихое, ровное дыхание — такое знакомое, из самого детства, когда грозы пугали до дрожи, а её объятия обещали, что всё будет хорошо. Он осторожно повернулся к ней.Она чмокгула его в щеку.
За стеной тикали часы, отсчитывая секунды, и в этом мерном звуке было что‑то успокаивающее — будто мир продолжал жить, несмотря на все тревоги. Ромка закрыл глаза, прислушиваясь к тишине, и подумал, что иногда самое важное — просто быть рядом, не пытаясь ничего исправить, а просто делясь теплом в тёмной, уснувшей комнате.
— Мам, а хочешь я сделаю тебе приятно!
— Мне и так приятно!
— Нет, я сделаю как тебе делала Галка в бане. Когда я еще не пришёл!
— Так ты видел?
— Да, я заглянул в окно.
— И что же ты увидел?
— Я увидел как она тебе целует там!
— И ты хочешь так же, целовать меня там?!
— Я хочу сделать все что ты скажешь!
— Ну хорошо!
Она легла на спину. Пружины старого матраса заскрипели. Ромка оказался между её ног. Он задрал ночнушку мамы и его губы ткнулись в темноте в её низ живота. Жесткие волосики приятно
Толик