влагу через ткань и, кажется, совсем потерял терпение. Он снова поднялся на колени, закинул её ноги себе на плечи, посмотрел на неё сверху, и это был взгляд хищника, готового броситься на свою добычу. Он снова потянул край колготок, и Маринка на этот раз не стала его останавливать. Она просто закрыла глаза и отвернулась лицом к стене, позволяя ему стянуть их вместе с трусиками до колен. Она чувствовала холод воздуха на коже, чувствовала, как его руки разводят её бёдра, как он устраивается между ними, и как его член, горячий и твёрдый, касается её там, где она уже была влажной.
Её глаза наполнились слезами, и она горько всхлипнула:
— Сволочь. Ты обещал.
— Я и не лезу, - ответил Славик, услышав её всхлип.
Он не вошёл. Он тёрся о неё, скользил, прижимался, и каждое его движение вызывало у неё дрожь, которую она не могла скрыть. Она сжимала подушку, покрывало, и он слышал, как она дышит всё чаще, как её тело выгибается ему навстречу, понимая, что она уже не сопротивляется — она просто ждёт, когда это закончится.
Маринка закусила губу до боли, чувствуя, как его член скользит по её мокрым губкам и складочкам, как он надавливает, раздвигая её, но не проникая внутрь. Она чувствовала, как внутри всё сжимается, как тело тянется к нему, но разум кричал, что это неправильно. Из глаз текли слёзы, скатываясь по вискам в волосы. Она не хотела этого, но не могла остановить собственное тело. Славик двигался всё быстрее, и когда его член надавил особенно сильно, она поняла, что вот-вот произойдёт что-то, что она не сможет контролировать.
Слёзы продолжали течь, и злость на себя смешивалась с чем-то тёмным, что поднималось изнутри, мешая думать. Она хотела, чтобы он просто кончил, чтобы это всё прекратилось, но тело уже само подстраивалось под его ритм, и когда он сжал её бедро, она почувствовала, как мышцы внутри неё сжались в ответ. Она снова закрыла глаза, и перед ней поплыли картинки — олимпиада, Сашка, её комната с ярким светом лампы, — но всё это было далёким, ненастоящим, а реальностью было только то, как он дышит, как его пальцы сжимают её кожу, как он трётся о неё.
Внезапно напряжение внутри лопнуло. Её тело напряглось, и она услышала собственный стон, который сорвался с губ, когда Славик надавил в последний раз. Она почувствовала, как его член пульсирует, как он сжимает её бёдра, как он кончает, вжимаясь в неё. Тёплая жижа растеклась по её лобку, по внутренней стороне бедра, и она лежала неподвижно, чувствуя, как он тяжело дышит, прижимаясь к ней.
Ей было мерзко, но в то же время она чувствовала облегчение, что всё закончилось.
Маринка лежала, не открывая глаз, пока он не отстранился. Она слышала, как он встал, как прошёл по комнате, как что-то зашуршало — наверное, искал салфетки или что-то в этом роде. Она не хотела смотреть на него, не хотела видеть его лицо после всего этого. Тело ещё дрожало, внизу живота было тепло и как-то пусто, и она ненавидела себя за эту дрожь, за то, что её тело откликнулось на его прикосновения, даже когда разум был против.
Пока его не было, она стянула с себя колготки, вытерла ими его сперму, подтянула трусики. Села на край дивана, застегнула лифчик, блузку, провела ладонями по лицу, вытирая слёзы, расправила волосы. Потом просто уставилась в одну точку на стене с одной лишь мыслью:
«Какого хера Славик стал таким смелым?»
Славик вернулся через минуту, сел рядом, протянул ей стакан воды. Она взяла сделала глоток,
Ласки