за своё? — голос матери прозвучал неожиданно резко. — В субботу! Когда люди отдыхают!
Маринка не подняла головы, только сильнее нажала на ручку. Она уже выучила все варианты этого разговора. Если промолчать — будет скулить про неблагодарность. Если ответить — будет ныть про то, что она дикобраз. Оба пути вели в никуда, и Маринка выбрала третий: встала, закрыла тетрадь и учебник, посмотрела на календарь и начала собираться, как на свидание.
— Ты куда это? – вскинулась мать, когда Маринка натянула колготки и достала из шкафа юбку, которая ей очень нравилась.
— К Славику, - спокойно ответила Маринка.
Она застегнула молнию на юбке и повернулась к зеркалу, поправляя волосы.
Мать замолчала. Так резко, будто ей выключили звук. Маринка видела в зеркале, как та открывает рот, закрывает, снова открывает. И в этом молчании было что-то новое — не победа, но хотя бы передышка.
— К Славику? — переспросила мать, когда пауза стала уже неприлично длинной. — Ну наконец-то. А то я уж думала, ты совсем с ума сойдёшь со своей учёбой.
Маринка не ответила. Она достала из шкафа любимую кофту, накинула её и взяла маленькую сумку. Всё это было похоже на спектакль, и она знала, что сыграет его до конца.
Она вышла из дома и уже, примерно понимала, какое представление устроит. А вечером из командировки вернётся отец. В последнее время он бывал дома не часто. Расширение бизнеса, все дела. Но когда приезжал, всегда был на её стороне, потому что понимал, что она не в восторге от Славика.
Пытаясь собрать мысли в кучу, Маринка дошла до дома, где жили Завьяловы. Поднялась на этаж и позвонила в дверь.
Дверь открылась почти сразу, будто её ждали. На пороге появилась тётя Лена.
— Здравствуй, Мариночка! Заходи скорей. Кушать будешь? Славик скоро подойдёт.
— Здравствуйте, тёть Лен.
Маринка переступила порог, стараясь не выдавать своего раздражения.
Лена уже суетилась на кухне, доставая из холодильника какие-то салаты и нарезая хлеб. Завьяловы всегда встречали её так, будто она была уже почти родной, и от этого становилось только тошнотворнее. Маринка села на краешек дивана в гостиной, сложив руки на коленях, и смотрела в одну точку на стене, где висел семейный портрет. Славик на нём был в костюме, с прилизанными волосами, и улыбался той самой правильной улыбкой, которая бесила её больше всего.
Через четверть часа хлопнула входная дверь, и в комнату вошёл Славик. Стянул свитер, оставаясь в джинсах и белой футболке.
Он кивнул ей как старой знакомой и прошёл на кухню, где его мать начала что-то оживлённо рассказывать. Маринка осталась сидеть в гостиной, чувствуя, как напряжение снова закручивается в тугой узел где-то под рёбрами.
— Ты, это, есть будешь? – заглянул через пять минут Славик.
— Нет, спасибо, — ответила Маринка, не поднимая головы. — Я не голодна.
Славик пожал плечами и исчез на кухне, откуда доносился голос его матери и звяканье посуды. Маринка осталась одна, и это было почти счастьем. Она смотрела на портрет и думала о том, что, наверное, в жизни бывают моменты, когда можно просто взять и исчезнуть. Не в прямом смысле, конечно, а так, чтобы никто не ждал от тебя правильных слов и правильных улыбок. Но сейчас у неё не было ни сил, ни желания что-то менять. Она просто сидела, копаясь в телефоне, и ждала, когда можно будет уйти.
Через полчаса Славик вернулся с тарелкой салата и сел рядом, слишком близко. Маринка машинально сдвинулась в сторону, но он этого как будто не заметил.
— Ты чего такая замученная? — спросил он, жуя. — Боишься, что всё не выучишь?
Близкие друзья. Часть 2 (soft)