его на пол. Бюстгальтер оказался следующим. Застёжка поддалась не сразу - пальцы дрожали. Когда чашечки наконец упали, грудь тяжело качнулась. Я подхватил её ладонями. Тёплая. Мягкая. Тяжёлая. Соски сразу затвердели от прикосновения, и по животу пробежала странная, тянущая искра.
Я сглотнул.
Пальцы спустились ниже, зацепили край трусов и потянули вниз. Гладкая кожа. Никаких следов прежнего тела. Только аккуратный холмик и узкая щель между ног. Я провёл по ней подушечками пальцев - и резко выдохнул. Там уже было влажно. Не просто влажно - скользко. От страха, говорил я себе. Только от страха.
Но когда я раздвинул складки и коснулся чувствительного бугорка наверху, колени дрогнули сами.
— Блядь...
Голос прозвучал тихо и чуждо. Я сделал это ещё раз - медленно, изучающе. Вниз и вверх. Круговыми движениями. Тело отозвалось сразу: тепло разлилось от низа живота вверх, к груди, к горлу. Соски заныли сильнее. Я сжал одну грудь свободной рукой, одновременно продолжая гладить себя внизу, и понял, что стону.
Включил воду. Тёплые струи ударили по плечам, по спине, стекли между грудей. Я прислонился лбом к холодной плитке и закрыл глаза. Пальцы снова нашли это новое место - теперь уже увереннее. Я исследовал себя. Как далеко можно зайти. Как глубоко. Один палец вошёл легко, второй тоже. Внутри было горячо и узко. Я двигал ими медленно, параллельно большим пальцем натирая клитор, и ощущения накатывали волнами.
Это было совсем не похоже на то, что я знал раньше. Не резкий, сосредоточенный в одном месте заряд, а разлитое, глубокое, нарастающее удовольствие, которое захватывало всё тело сразу. Грудь тяжелела с каждым движением. Бёдра сами начали покачиваться навстречу руке. Дыхание сбилось. Я прикусил губу, но стон всё равно вырвался.
Быстрее. Глубже. Я уже не просто изучал - я трахал себя пальцами, жёстко, жадно, представляя на секунду, что это не моя рука. Оргазм подкрался исподволь, а потом ударил так резко, что зрение потемнело. Внутренние мышцы сжались вокруг пальцев сильными, ритмичными пульсациями. Ноги подкосились. Я упёрся предплечьем в стену, чтобы не упасть, и тихо, протяжно застонал, пока волна не схлынула.
Вода продолжала литься. Я стоял, тяжело дыша, глядя, как капли стекают по груди, по животу, по дрожащим бёдрам. Между ног всё ещё пульсировало. Пальцы были мокрыми не только от воды.
Я медленно выпрямился и снова посмотрел на себя в запотевшее зеркало. Девушка смотрела в ответ. Щёки у неё горели. Губы были приоткрыты. Грудь тяжело вздымалась.
Все еще чужая. Но уже не совсем.
Я выключил воду, вытерся и натянул приготовленную Никой футболку - длинную, почти до середины бедра. Бельё надевать не стал. Вышел из ванной, всё ещё ощущая, как между ног влажно и чувствительно пульсирует.
Ника сидела на диване, обняв колени. Телевизор был выключен. Она смотрела прямо на меня.
— Ты долго, - сказала она спокойно.
Я замер на пороге.
— Я...
— Я слышала, - продолжила она тише. - Слышала, как ты стонала.
Кровь бросилась мне в лицо так резко, что стало жарко. Я отвёл взгляд, хотел что-то объяснить, отмахнуться, но Ника уже встала и подошла ближе.
— Эй. - Она коснулась моей руки. - Это нормально. Ты изучаешь свое новое тело. Я не злюсь. Честно.
Я молчал, глядя в пол.
Ника вздохнула и мягко подняла моё лицо за подбородок.
— Слушай. Раз уж мы решили, что пока ты - Карина... давай сразу привыкать говорить правильно, чтобы не спалиться. О себе говори в женском роде. Не «я слышал», а «я слышала». Не «я хотел», а «я хотела». Привыкай.
— Это глупо, - тихо сказал я.
— Это временно, - поправила она. - И это поможет. Попробуй. Скажи:
Я потеряла невинность на капоте автомобиля.