отказалась от реальных денег и истратила свой единственный выходной только на то, чтобы прийти и пожалеть тебя?! — в её голосе зазвенели настоящие, неигровые нотки обиды.
Алик слушал её горячую речь и абсолютно не понимал, что она имеет в виду и как ему вообще правильно реагировать на такое признание. По факту: взрослая, опытная женщина, которая на восемь лет старше него, только что прямо и без экивоков призналась ему в любви. Но разве такое вообще возможно в реальной жизни?! Она ведь еще достаточно молода, чертовски привлекательна, с потрясающими ногами и живой душой — и тратит свое ценное время на какого-то подкошенного увечьем человека, о котором еще двадцать дней назад знать ничего не знала и с которым изначально встретилась по бартеру за деньги!
«Неужели... неужели она и правда в меня влюбилась?!» — с диким, пьянящим ужасом думал Алик.
В этот момент он отчетливо ощутил, как земля буквально уходит из-под его ног, а мышцы будто оборвались или превратились в кисель — тело отказалось служить, и он понимал, что прямо сейчас позорно рухнет на кухонный линолеум.
Заметив, как Алик мгновенно побледнел и начал оседать, Марина забыла про всю свою сиюминутную обиду.
— Алик! — испуганно ахнула она, мгновенно подскочив к нему и обхватив руками за талию.
Она подставила свое плечо, принимая на себя его вес, и помогла ему бессильно опуститься обратно на табурет. Алик тяжело дышал, уткнувшись лбом в её животик и судорожно обнимая её за бедра, словно цепляясь за единственный спасательный круг в штормящем океане.
— Тихо, тихо, глупый мой... — шепотом причитала Марина, мягко гладя его по коротко стриженым волосам и прижимая его голову к себе. — Ну что же ты так пугаешься? Разве любовь — это обязательно про идеальное здоровье или толстый кошелек?
Она приподняла его лицо за подбородок и заставила посмотреть себе прямо в глаза. В её карих глазах не было ни капли жалости — только бездонное, теплое понимание и та самая магия, от которой у него перехватывало дыхание.
— Да, я пришла в тот раз за деньги — это моя работа, скрывать нечего, — тихо, но твердо говорила Марина. — Но сердцу ведь не прикажешь, Алик. В тот вечер я увидела не «клиента». Я увидела чистую, невероятно чуткую и одинокую душу. Человека, который умеет уважать женщину и видеть в ней не просто тело. Я ушла тогда, а образ твой из головы так и не вышел. Все эти три недели я засыпала и думала: как ты там? Поел ли? Не стало ли хуже? А сегодня поняла — больше не могу притворяться. Я хочу быть рядом. Просто быть рядом с тобой, понимаешь?
Алик слушал её, чувствуя, как по его щеке всё-таки скатилась одна-единственная, горячая слеза. Он прижал её ладонь к своей щеке и впервые за много лет выдохнул полностью, без остатка, ощущая, как тяжелый камень одиночества наконец-то падает с его души…
*** *** ***
— Что же мы теперь будем делать? — прошептал Алик, снова беспомощно уткнувшись лбом в её теплый, мягкий живот. — Ты ведь сама видишь, кто я и какой я... При всем желании я просто не смогу тебя содержать. А ведь если мы начнем встречаться, то... тебе ведь нужно же на что-то жить, где-то брать деньги! Моя инвалидная пенсия — это копейки, а ты... молодая, красивая женщина, тебе нужно одеваться, нужна косметика, поехать к морю... жить нормальной жизнью.
— «От молодого» и слышу! — деланно-обиженным, колючим тоном проронила Марина. — Надо же, какая я, оказывается, в твоих глазах меркантильная
Первый групповой опыт или ненасытная Вероника