взяла его за руку, осторожно переплетя свои длинные, изящные пальцы с его, и сделала шаг в сторону спальни, увлекая его за собой. Инициатива полностью перешла к ней. С этого момента Марина больше не отрабатывала деньги — она искренне хотела, чтобы этот мужчина овладел ею, и была готова отдать ему всё то тепло, которого он так долго был лишен.
*** *** ***
Марина шла медленно, подстраиваясь под его неторопливый, осторожный шаг. Алик опирался одной рукой на её узкое, но удивительно крепкое плечо, а второй привычно перебирал по стене. Каждое движение давалось с трудом, но сейчас эта физическая тяжесть отступала на второй план. Проходя по короткому коридору, Алик с особым, почти детским облегчением подумал о том, как же он был прав, когда потратил целый день на подготовку. Внутри не было панического страха или жгучего стыда. Ему не пришлось бы краснеть за скомканное в угол одеяло, застарелые пятна на матрасе или валяющиеся под подушкой носки — ту небрежную холостяцкую классику, которую так часто видят женщины в подобных квартирах.
Когда они переступили порог спальни, перед Мариной открылась комната, подчиненная строгому, почти спартанскому порядку. Из мебели здесь стояли только средняя по ширине односпальная кровать, небольшая тумбочка с ночником да скромный двустворчатый шкаф ещё времен СССР. Ничего лишнего, никаких гор одежды на стульях или разбросанных кое как по углам вещей. Как впрочем и половика на полу и горшков с цветами на подоконнике. Ничего этого тоже не было. Только маленький прикроватный коврик.
Но главное — кровать была застелена свежим, почти идеально выглаженным постельным бельем из плотного темно-синего хлопка. От него веяло чистым бельем и стиральным порошком. Простыня была натянута гладко, без единой складочки, а две подушки аккуратно и вплотную лежали у изголовья.
Марина замерла у края кровати и слегка провела ладонью по прохладной ткани. В этом спартанском убранстве проглядывала не бедность, а глубокое уважение хозяина к гостье, который даже в одиночестве и болезни не позволил себе опуститься.
— Алик... у вас удивительно уютно, — тихо проговорила она, оборачиваясь к нему.
Алик устало прислонился к тумбочке, чувствуя, как волнение снова заставляет сердце биться чаще, но на этот раз это было совсем другое волнение — чистое, лишенное стыда и неуверенности.
— Я старался, Марина, — честно ответил он, встречая её мягкий, потемневший взгляд. — Для вас.
Марина действовала без суеты, с поразительной женской чуткостью, в которой не осталось и следа от сухого профессионализма. Она мягко перехватила инициативу, чувствуя, как Алик снова начинает зажиматься от стеснения.
— Не спеши, — тихо прошептала она, подходя к нему вплотную и касаясь пальцами пуговиц его темно-синего джемпера.
Её движения были плавными и бережными. Она помогла Алику снять верхнюю одежду, а когда он остался в одних брюках и носках, он попытался сам стянуть носки и расстегнуть брюки, Марина мягко остановила его руки.
— Ляжь. Просто ложись и расслабься, я всё сделаю сама.
— Марина, я сам... — попытался запротестовать Алик, но она лишь качнула головой.
Марина аккуратно помогла ему опуститься на свежую, прохладную простыню, бережно поддерживая под лопатки, чтобы не спровоцировать резкую боль в поврежденном позвоночнике. Затем с привычной легкостью сняла с него остатки одежды, оставив его на постели нагим и беззащитным.
Но физиология человека — вещь капризная, особенно когда за плечами годы недуга, стресса и полного отсутствия женского тепла. Алик не был шестнадцатилетним подростком, у которого кровь закипает от одного взгляда на обнаженную женскую ногу. Несмотря на густую эротическую атмосферу, его отвыкшее тело словно замерло, отказываясь выдавать нужную реакцию на праздник плоти.
Преступная связь 1