Она уже наклонилась, уже открыла рот, уже коснулась губами головки, как вдруг — звонок в дверь.
Мама психанула.
— Да кого это там принесло?.. — пробормотала она, поднимаясь. — Я только начала.
Она поправила халатик, пошла открывать. Я быстро натянул трусы и продолжил завтракать, делая вид, что всё обычно.
Из прихожей донёсся знакомый голос.
— Здрасьте, тёть Кать! А Лёха дома?
Это был Колян. Мой друг. Тот самый, который ещё недавно дрочил на видео с моей мамой и уговаривал меня показать ему запись. Я напрягся. Но виду не подал.
— Дома, Коль. Проходи, — голос мамы был спокойным, но я знал, что внутри она зла. Она только что стояла на коленях перед моим хуем, и тут этот.
Колян зашёл на кухню. Я кивнул ему.
— Здорово. Ты чего с утра?
— Да просто так. Дай, думаю, зайду. В приставку поиграем.
Мама предложила ему кофе. Он согласился. Она потянулась за кружкой, наклонилась — и её халатик снова задрался, открывая белые стринги и огромную, мягкую попку. Колян залип. Прямо смотрел на неё, забыв обо всём. Я видел, как его глаза расширились, как он сглотнул, как его рука сжала край стола.
Мама налила кофе, поставила перед ним. Улыбнулась.
— Общайтесь. Не буду мешать.
И вышла, покачивая бёдрами.
Колян проводил её взглядом. Потом наклонился ко мне и прошептал:
— Ебать... у меня встал. Вот это станок... Ты видел её попу? Это просто пиздец...
— Видел, — буркнул я.
Мы допили кофе. Он предложил поиграть. Я согласился. Пошли в зал, включили приставку. Гоняли в футбол, рубились в файтинг. Но всё было не то. Колян постоянно вертел головой, потому что мама то и дело ходила мимо. То за водой, то в ванную, то просто так. И каждый раз — как специально — её халатик распахивался, её попа была на виду, её грудь колыхалась под тканью.
— Ебать... — шептал Колян мне на ухо. — Она огонь. Когда же мы её выебем?
— Отстань, — отвечал я.
Но он не унимался.
— Ну а чё? Такая мамка у тебя... Я бы с неё не слазил. А представь её по кругу пустить. Вот она довольная будет. Она же вся течёт. По ней видно — хочет, чтобы её выебли. И желательно не один.
— Коль, ты вообще что ли? — я сделал вид, что злюсь. — Ты предлагаешь мою мамку толпой отъебать?
— А что такого? По ней же видно.
Я молчал. Но внутри всё переворачивалось. Он не знал. Не знал, что я уже трахал её. Что она вчера сосала мне. Что я кончал ей в рот. Что она моя. И от этого — стыдно признаться — мне хотелось рассказать. Так сильно хотелось, что язык чесался.
Но я сдержался. Пока сдержался. Колян не унимался. Мы сидели на диване перед телевизором, джойстики в руках, на экране — какой-то футбол, но он уже давно не смотрел на игру. Его глаза блуждали по комнате, возвращаясь к дверному проёму, за которым то и дело мелькала мама. Её розовый халатик. Её бёдра. Её голая кожа.
— Бля, Лёх, — шептал он, наклоняясь ко мне, — я просто представляю, как её жопа скачет на моём хуе. Вот прямо сейчас. Как она насаживается, как трясётся вся...
Я молчал. Внутри всё дрожало. Он не знал. Не знал, что эта самая жопа вчера весь день скакала на мне. Что я держал её за бёдра, что она стонала, что я кончал ей в рот и на её огромные булки. Но он продолжал.
— А сосёт она, наверное, закачаешься. По ней же видно. Губы пухлые, глаза блядские. Такая если
Армянская баллада