деланно-обиженным, колючим тоном проронила Марина. — Надо же, какая я, оказывается, в твоих глазах меркантильная зараза!
Марина вновь попыталась строго оттолкнуть его от себя, но Алик крепче сжал руки у неё на талии.
— Нет! — почти выкрикнул он, испугавшись, что она уйдет. — Я вовсе не это имел в виду! Я... даже не знаю, как правильно тебе это объяснить... Я просто больше всего на свете не хочу, чтобы ты чем-то рисковала из-за меня!
— Рисковала? — как эхо, с удивлением повторила за ним Марина, прекратив сопротивляться. — С чего бы это мне рисковать? И чем, интересно?
Алик медленно отстранился от её приятного, пахнущего цветочной свежестью живота и снизу вверх, с мольбой и тревогой, посмотрел в её лицо.
— Ну... если мы будем встречаться, это же неизбежно повлияет на твою работу в агентстве... Как ты сможешь продолжать там работать?
Марина на секунду застыла, а затем в её глазах вспыхнул опасный огонек. Вдруг поняв, к чему именно он ведет свой сложный мыслительный цепочный ряд, она ахнула:
— А-а-а! — воскликнула она, сжав его плечи так сильно, что её аккуратные ногти почти до боли впились сквозь ткань футболки в его кожу. — Значит, вот ты о чем! Ты имеешь в виду, что такую как я — с моей работой — ты просто не сможешь любить?! Тебе противна сама мысль об этом, да?!
Алик честно и окончательно опешил. Проследить извилистые виражи женской логики в этот момент он был абсолютно не в состоянии. Никто и никогда не учил его погружаться в неизведанные, темные глубины женской психологии, где искренняя забота о финансовом благополучии женщины мгновенно трансформируется в обвинение в брезгливости.
Он мгновенно, в панике прокрутил в голове всё им сказанное за последние три минуты, буквально каждое слово, но так и не смог понять, где именно допустил фатальную ошибку, заставившую её сделать такой дикий вывод.
Запутавшись в собственных мыслях и чувствуя, как горит лицо, он озвучил единственное, что в этот момент пришло ему на ум — самое простое и наболевшее:
— Марин, да как же ты будешь там дальше работать, если... если ты любишь меня?! Как ты сможешь ходить к другим мужчинам?! Я же просто сойду с ума от ревности и мысли об этом!
Марина замерла. Вся её наигранная колючесть и вспышка обиды мгновенно испарились, уступив место удивительно мягкому, нежному выражению лица. Она поняла: дело было не в брезгливости и не в упреке. Это была чистая, мучительная мужская ревность и страх потерять её.
— Глупенький ты мой... — тихо, с глубоким выдохом произнесла она, опускаясь перед ним на колени прямо на кухонный линолеум и кладя свои руки ему на бедра. Теперь они были на одном уровне, и её глаза находились напротив его глаз. — Какой же ты у меня еще нетесаный в этих делах...
Она накрыла его дрожащие ладони своими.
— Неужели ты думаешь, что я смогу вернуться к той работе после сегодняшнего вечера? — мягко спросила Марина. — Я ведь пришла к тебе сегодня не просто так, Алик. Я уже написала заявление об уходе из «Содействия». Эта неделя была последней. Я не смогу и не хочу больше там находиться — именно потому, что в моей жизни появился ты. Понимаешь?
Алик смотрел на нее, чувствуя, как внутри всё замирает.
— Но на что ты будешь жить? — всё еще не веря своим ушам, прошептал он.
— У меня есть нормальное образование, Алик, — улыбнулась Марина, проведя пальчиком по его щеке. — Я ведь профессиональный экономист, в браке работала в хорошей фирме. Да и от
Карина