значит, Марина действительно... каким-то абсолютно таинственным, волшебным образом смогла разглядеть и полюбить его?!
«Тогда я просто обязан доставить ей самое настоящее, высшее удовлетворение. Насколько только хватит моих сил и здоровья... — твердо пронеслось в его сознании. — Эх, жаль только, я не могу подхватить тебя на руки и унести, как в кино...»
Нежно, но настойчиво он потянул Марину к раскладному дивану. Осторожно подтолкнул её за талию на мягкое сиденье и сам опустился на колени, устроившись прямо между её длинных, бесконечных ног.
Марина сверху вниз смотрела на сидящего перед ней мужчину, который глядел на неё с такой безграничной любовью и преданностью — глазами истинного, верного поклонника, готового молиться на свою богиню. Алик прильнул губами к её колену, поцеловав его прямо поверх ткани брюк.
Марину обдало жаром от этой трепетной ласки. Она легко, грациозно соскользнула с дивана вниз и встала на колени прямо рядом с ним на мягком ковре. Они снова принялись жадно целоваться под завораживающую космическую музыку тереминвокса и ханга, и казалось, весь огромный шумный мир за окнами окончательно прекратил свой бег ради этого единственного момента.
Марина, тяжело дыша, принялась торопливо стаскивать с него домашнюю футболку. Когда ткань взмыла вверх и перед ней обнажился его торс, она с любовью и трепетом принялась гладить его руками по широким плечам, крепкой шее, голове, касаясь пальцами щек и губ... А затем в ход пошли её собственные губы. Она покрывала быстрыми, горячими поцелуями его ключицы, грудь, спускалась всё ниже к животу.
Мягко уложив Алика на ковер, Марина оседлала его бедра. Одним ловким, непрерывным движением она стащила через голову свою блузку, а следом расстегнула и откинула в сторону лифчик, отправив их на диван. Теперь они оба выглядели совершенно одинаково — голые по пояс, с блестящей от волнения кожей, распалённые истинной любовью и непреодолимым взаимным желанием.
Марина быстро и легко справилась с его ремнем и брюками. Через мгновение Алик лежал перед ней «аля-натюрель» — в абсолютной, безупречной боеготовности. Израненный прошлыми болезнями и стрессами организм на этот раз не выдал абсолютно никакого сбоя. Вся неуверенность испарилась; кажется, тело наконец-то поверило, что оно любимо и желанно.
А вот с узкими брюками Марины всё оказалось не так просто. Алику пришлось активно помогать ей стаскивать плотно обтягивающую, упрямую ткань с её длинных ног. Со взаимным тихим смехом, приглушенными вздохами и шипением нетерпения, парочка наконец предстали друг перед другом в своем первозданном, истинном виде.
Марина, чуть криво и хитро улыбаясь, склонилась над лежащим мужчиной, словно заново изучала его готовность и тело. Её тонкие, горячие, чуть растрескавшиеся губки с нежной страстью обхватили его...
Алик моментально погрузился в абсолютную, сладостную негу. Он закрыл глаза, намотав на кулак её шелковистые волосы, а его вторая рука без устали, непрерывно гладила Марину по гладкой спине, изогнутой талии и пояснице, бережно удерживая её волосы в кулаке прижимал её голову к себе все ближе и ближе. Её язык творил чудеса, а он упорствовал и наконец головкой ощутил её гланды…
*** *** ***
Алик не дал ей довести себя до преждевременного взрыва. Оставив наконец её шелковистые волосы в покое, он подхватил Марину под плечи и мягко, но уверенно потянул на себя вверх.
Их губы снова соединились в горячем, сбивающем дыхание поцелуе. Идеально чувствуя друг друга, их тела совпали без ни единой промашки — Алику потребовалось лишь слегка приподнять бедра, и эта нежнейшая стыковка произошла настолько плавно и естественно, словно они тренировались этому в обнимку долгие годы.
Марина внутри в этот раз казалась еще уже, глубже и горячее — сказывалось не скрываемое, настоящее
Жена лучшего друга