Она не ответила. Но я видел, как она сжала ноги. И как её грудь поднялась чаще.
— Свет, — я наклонился к её уху, — это нормально. Хотеть быть желанной. Ты женщина. Ты для этого создана.
— Я создана для семьи, — тихо.
— И для этого тоже. Одно другому не мешает.
Она выдохнула. И впервые за весь разговор посмотрела мне в глаза. Там не было ни стыда, ни злости. Только растерянность. И что-то ещё. Что-то тёмное. Голодное.
— Лёш... а если бы кто-то из них подошёл? — она произнесла это очень тихо. — Что бы ты сделал?
— Зависит от того, что бы сделала ты.
— А если бы я... не знаю... растерялась?
— Значит, я бы был рядом.
— И не злился бы?
— Нет. Я бы смотрел.
Она сглотнула.
— Странный ты.
— Я твой.
Я видел, что она запуталась. Но мне не нужно было, чтобы она поняла всё и сразу. Мне нужно было, чтобы она привыкла к мысли.
Так мы и жили.
Я потихоньку, аккуратно, не спеша, встраивал в неё эту идею. Через шутки, через комплименты, через разговоры. Никакого давления. Только наблюдение и лёгкие касания. Я даже в сексе стал иначе. Не просто трахал её, а рассказывал, как на неё смотрят другие, как хотят. Сначала она фыркала, потом замолкала, а потом... стала дышать глубже. Я понял, что её это цепляет. Не по словам, по телу.
Однажды она сама сказала:
— Лёш, а помнишь, ты про мужиков на улице говорил? Я теперь и правда замечаю. Стоит им на меня посмотреть, и у меня внутри всё как-то... тепло.
— Это возбуждение, Свет.
— Ну вот. А я думала, что со мной что-то не так.
— Всё с тобой так. Просто ты, наконец, начинаешь себя видеть.
— А это не стыдно? — она закусила губу.
— А чего стыдиться? Что ты красивая?
— Ну... что я их... что мне нравится, что они смотрят.
— Это нормально. Женщина должна чувствовать себя желанной. Иначе засыхает.
Она вздохнула.
— Может, ты и прав.
— Я всегда прав.
Она улыбнулась и уткнулась в меня. А у меня в голове уже крутилась мысль: как сделать так, чтобы она не просто чувствовала эти взгляды, но и убедилась, что её хотят по-настоящему? И тогда я подумал про фотографии.
Сначала, разумеется, я не собирался никуда их выкладывать. Просто начал её фотографировать. Как бы для себя. Она сначала отнекивалась, пряталась. Но я делал это мягко, без нажима. Говорил:
— Дай, покажу тебе, какая ты.
— Лёш, я страшная на фото.
— Ты не видела себя моими глазами.
Она всё равно уворачивалась, но я щёлкал её в домашней обстановке. Утром, с чашкой кофе, растрёпанную, в моей футболке, с голыми ногами. Потом — из душа, в полотенце. Потом — на кровати, в трусиках. Она уже не сопротивлялась. Иногда даже поправляла волосы, поворачивалась вполоборота. Я снимал, показывал. Она смотрела и удивлялась:
— Надо же. Не такая уж я и страшная.
— Ты охуенная.
Она краснела, но улыбалась.
Через пару недель таких «фотосессий» она стала сама предлагать:
— Сфоткай меня вот так... нет, лучше сядь ниже... а можно у окна?..
Я не мог нарадоваться. Светка раскрывалась. Медленно, как цветок, но раскрывалась.
И вот тогда я уже был почти уверен: пора.
Прошло ещё немного времени.
Однажды вечером, когда мы сидели на кухне, я открыл ноутбук и показал ей форум.
— Смотри, Свет.
Она глянула на экран.
— Что это?
— Люди выкладывают фото своих жён. Без лица. И смотрят на реакцию.
Она прищурилась.
— Прям жён?
— Ну да. Некоторые вместе с жёнами читают.
— И что, никто не против?
— Да нет. Там всё добровольно.
Она листала молча. Я наблюдал за ней. Вот она задержалась
Жизнь в общаге