слизывал капли сока, заставляя её выгибаться и всхлипывать от наслаждения.
– О-ох, да... вот там... — простонала она.
Пёс не терял времени. Он запрыгнул на кровать, обнял её талию передними лапами и с резким рывком вошел в неё. Мама вскрикнула, уткнувшись лицом в подушку. Её тело сотрясалось от мощных толчков. Я видел на экране камеры, как её ягодицы колышутся в такт каждому движению пса, как его мощные бедра вжимаются в её плоть, оставляя красные пятна. Рекс трахал её неистово и глубоко. Его член, толстый и багровый, с отчетливо видным бугристым основанием, входил в неё с глухим шлепком, разводя её плоть в ширину. Я видел, как влагалище мамы жадно обхватывает собачьего члена, извиваясь и перекатываясь вокруг него.
– Сильнее! — вскрикнула мама, вцепляясь ногтями в простыню.
Рекс зарычал, переходя на более быстрый и яростный ритм. Его дыхание стало тяжёлым, язык вывалился набок. В этот момент внутри него начал формироваться узел — специфическое раздувание основания члена, которое намертво фиксирует пса внутри самки. Мама почувствовала, как он расширяется внутри неё. Она забилась, издав странный звук, полустон, полувсхлип, когда узел заблокировал выход.
– Боже, он такой огромный... он застрял... — прохрипела она, но в её голосе слышалось не беспокойство, а дикий, животный восторг. Такое заполнение тела вызывало у неё конвульсии наслаждения; она буквально плавилась под весом и силой пса.
Теперь они были единым целым, буквально скованы физиологически. Рекс продолжал двигаться, но теперь его толчки стали короткими и частыми. Его задняя часть дрожала от напряжения. Мама, чувствуя, как внутри неё надувается бугор, выгнулась в спине, её грудь прижалась к кровати, а ноги широко разлетелись в стороны
В следующее мгновение Рекс, издав глухой рык, излил в неё всю свою сперму. Я слышал, как в глубине её тела что-то захлебнулось, и мама забилась в экстазе, стараясь удержаться на коленях. Она чувствовала, как горячие струи наполняют её, как они переполняют её изнутри, вызывая внутренние конвульсии.
Прошло минут 10-15, прежде чем узел начал спадать. Когда Рекс, наконец, вышел из неё, мама с трудом поднялась с пола, тяжело дыша. Она обернулась назад, посмотрев на пса, который теперь спокойно сидел и облизывался.
– Хороший мальчик, — тихо сказала она, улыбаясь.
Я выключил камеру, чувствуя, как в комнате сгущается запах секса, шерсти и возбуждения. Мама подошла к нам, её халат был неряшливо застёгнут, а на бедре виднелась капля белой спермы, смешанной с её собственной смазкой.
– Помоги мне, дорогой, — она поманила меня за собой в ванную.
Я пошел за ней. В ванной она разделась догола, вручив мне мыло. Я начал аккуратно смывать остатки разрядки с её тела, ощущая под пальцами каждую линию её кожи. Мама закинула голову назад, впитывая каждое моё прикосновение.
– Знаешь, — прошептала она, когда я мыл её бедра,
— Рекс делает это гораздо лучше любого мужчины.
Я промолчал, продолжая ласкать её. Потом поднял её на край ванны, чувствуя, как её бедра дрожат от остаточного возбуждения. Её кожа была влажной, соленой и горячей. Мои ладони скользили по её ягодицам, сжимая их с силой, от которой на коже оставались красные пятна. Мама вскрикнула, когда я резко притянул её к себе, вжимаясь своим возбуждением в её соски.
– Ты такой нетерпеливый, — выдохнула она мне в самое ухо, обжигая кожу горячим дыханием.
Её руки вцепились в мои волосы, притягивая мою голову к её груди. Соски, твёрдые и возбужденные, терлись о мою грудную клетку. Я чувствовал запах её кожи, смешанный с ароматом пса и мыльной пены. Это
Холостяк