Категории: Измена | Случай
Добавлен: 13.10.2026 в 17:07
она последняя закрывает. Я стучу в стекло, она открывает, свет не включает. Берёт со стойки связку и ведёт меня по коридору. Кабинета-то своего у неё нет, она ж на стойке. Открывает врачихин, Тамары Ивановны какой-то, и говорит: «Тут кресло удобное». Специально выбрала, понимаешь? Заводит и говорит: «Садитесь, пожалуйста». На «вы»! Как пациенту. Я сажусь в кресло это, а она лампу надо мной включила, большую, круглую, и стоит в халате. И халат расстёгивает. А под халатом ничего. Вообще ничего, Кирюха.
Кабинет я знал. Второй слева по коридору, синее кресло, на стене плакат с зубами в разрезе. Весной мне там ставили пломбу, и я полчаса сидел перед этим кабинетом на банкетке, ждал, пока позовут, и смотрел в открытую дверь.
— Она мне ширинку расстегнула, член достала, подержала в кулаке, посмотрела на него под этой лампой и сама насадилась. До конца, до яиц, и поехала. Прям в кресле. Кресло под нами гудит, она ногой на педаль нажала, и оно поехало назад, и мы с ней почти лёжа. Я её за жопу мну, а она на мне скачет, на члене, сиськи прыгают, стонет на весь кабинет, а лампа ей в спину светит, лица не видно, только волосы горят. А она смеётся и говорит: «Не дёргайтесь, пациент, а то больно будет».
Я видел и это. Свет в спину, тёмный силуэт, светлый пучок, растрёпанный, и её смех, и синее кресло, которое едет назад. Я видел даже больше, чем он из кресла. Вид из коридора, через открытую дверь, с той самой банкетки.
— С июля без резинки, — сказал Денис, уже между делом. — Она на таблетках. Говорит, с мужем всё равно таблетки, так чего уж.
Таблетки Даша пила третий год. Пачки лежали на полке в ванной, за моими лезвиями.
— А сегодня, — сказал Денис и посмотрел в окно, где ничего не было. — Сегодня она в семь утра пришла. Перед работой. У неё смена в восемь, а она в семь — ко мне. Пять минут, говорит, у меня, на одну минуточку, пирожков тебе в дорогу.
Сегодня Даша ушла из дома без десяти семь. Я как раз брился. Она заглянула в ванную, ткнулась губами мне в плечо, мокрым пальцем сняла пену с уха и сказала: «Сегодня пораньше надо, у нас там инвентаризация». Я кивнул ей в зеркало.
— Я на кухне сижу, на табуретке, в трусах, сплю ещё. А она пакет на стол — и на колени. Прям там, на линолеум. Трусы с меня стянула и хуй в рот взяла. Молча. Пять минут у неё, понимаешь? Сосала на время. Быстро, глубоко, до горла, слюни по подбородку, я её за голову взял и думаю — сейчас сдохну. И кончил ей в рот, прям в горло. Всю сперму, что была. А она проглотила. Глаза на меня подняла и проглотила. Встала, губы вытерла пальцем, вот так. — Он показал, как: сгибом указательного, слева направо. — Поправила мне ворот у футболки. И пошла на работу.
Губы она вытирала именно так. Сгибом пальца, слева направо, после супа, после кофе. Пять лет за ужином.
Она пришла на работу в восемь, весь день сидела в голубом халате за стойкой и улыбалась пациентам, и родинка у неё уходила вверх. И во рту у неё был вкус его спермы, пока она не выпила первый чай. А я в это время сидел у себя в отделе снабжения и думал, что взять в поезд почитать.
Любаша