Она не собиралась отправлять ему вторую запись, которую сохранила в телефоне. Не потому, что там было что-то запретное. Просто это воспоминание принадлежало ей, и теперь она впервые почувствовала, что имеет право оставить часть собственной жизни за пределами их договора.
Она убрала телефон и взяла кисть.
Из кухни донёсся голос Алексея:
— Алиса! Ты не видела мои очки?
— На голове!
Наступила пауза.
— Нашёл!
Она рассмеялась.
И вдруг поняла, что именно этого ей не хватало все эти месяцы.
Не роскоши.
Не свободы, которую нужно было постоянно доказывать.
Не боли, которую можно было принять за глубину чувств.
Ей хотелось иметь возможность жить рядом с человеком, который не всегда понимал её, не всегда соглашался, иногда раздражал до невозможности, но всё-таки оставался настоящим.
И которого она сама могла ранить.
И которого могла любить. Потому, что однажды она выбрала его — и теперь каждый день заново решала, хочет ли остаться.
Алиса посмотрела на картину и добавила тонкую линию между двумя фигурами. Просто линию. Границу, которую можно было пересечь. Но только по собственному желанию.
Месть.