с места. Я повернулась, чтобы он мог хорошенько рассмотреть мою едва прикрытую розовым платьем задницу. Мои высокие каблуки цокали, цокали, цокали по танцполу, пока я вела его в угол, противоположный от Курта и Кристины. Я видела, как Курт улыбается ей, поддерживая непринужденный разговор, а она смотрит на него снизу вверх, охваченная таким же благоговейным страхом, каким, должно быть, была охвачена я три года назад.
Я развернулась и обнял Джима за плечи. Мои руки инстинктивно погладили его по волосам, и я прижалась к нему всем телом, как будто это было его место.
— Что ты делаешь? он спросил.
Я прижалась к нему так же, как Джессика прижималась ко мне. Мой взгляд скользнул от его глаз к губам и обратно.
— Соблазняю своего мужа, — прошептала я.
Я положила его руки себе на ягодицы. Он сжал их крепче, чем скалолаз. Я прижалась к нему пахом и почувствовала, как он возбуждается.
Я прикусила губу и втянула воздух. Ох, черт, как же я по этому скучала.
— Но, Кристина, — сказал он.
Я развернула нас обоих.
— Думаю, с ней все в порядке.
Он посмотрел направо, туда, где она танцевала с Куртом, взглядом умоляя его трахнуть ее. Он побледнел, но я снова привлекла его внимание к себе, и он вспомнил о своей миссии.
— Пойдем.
Я повела его с танцпола сквозь толпу в дом. Я чувствовала его взгляд на своей заднице, пока мы шли мимо одной ванной комнаты, потом мимо другой и дальше по коридору к кабинету, который, к счастью, был пуст. Я закрыла дверь и заперла ее на ключ.
— Но...
Я притянула его к себе и застонала от знакомого ощущения и вкуса его губ, его сладкого, очень сладкого языка. Его руки задрали мое платье и скользнули под трусики. Он начал массировать мою попу, прижимая меня к себе с такой страстью, какой я не чувствовала от него уже много лет. Я приподнялась, обхватила его ногами и начала тереться об него. Он прижал меня к стене, наклонился и расстегнул ремень. Его пожарные штаны упали на пол. Он сдвинул мои трусики в сторону и вошел в меня, тихо выдохнув - «Ох, черт».
Я вытворяла с этим мужчиной что-то невообразимое, издавая череду стонов, каждый из которых был на полтона выше предыдущего, пока не кончила. Кончила я бурно.
Услышав мой визг на такой высокой ноте, на какой он еще никогда не слышал, он кончил в меня, и от ощущения его пульсирующего члена мой оргазм продолжался до тех пор, пока мы наконец не успокоились.
— Ох, черт, — сказал он, глядя на меня так, словно видел впервые. - Ох, черт.
— Я знаю, детка. Я знаю...
Мы целовались и смотрели друг на друга, наслаждаясь нашей возрожденной любовью и тем, как хорошо нам было друг с другом.
Я продолжала тереться об него — его член так и не опал. Я шептала:
— Я скучала по тебе. Я так сильно по тебе скучала. Я так сильно по тебе скучала.
— Прости, — сказал он. — Мне так жаль.
— Все в порядке, детка. Все в порядке.
Мы ворковали, извинялись, хныкали, восторгались и любили друг друга, восстанавливая все, что разрушили.
— Можно я кое в чем признаюсь? - Спросил Джим.
Я улыбнулась. Я чувствовала, как он твердеет во мне.
— Кристин готовит ужасную лазанью...
Мы оба расхохотались.
— Мы о еде говорим или о сексе?
— В основном о еде.
Я снова начала тереться об него.
— Я приготовлю тебе столько лазаньи, сколько захочешь, детка.
— Это хорошо, — начал он двигаться, — потому что я хочу много.
Наше последнее свидание