Имя у нее было необычное – Ванда. Уже только в одно это имя можно было влюбиться и, конечно, Женька пропал. Когда новенькая вошла в класс и учительница предложила ей занять свободное место, то она направилась прямо к нему к Женьке. Он сидел один, потому что его напарник Мишка в этот день приболел и в школе его не было.
Ванда села рядом.
— Вообще-то тут обычно Мишка сидит, - робко сказал Женька.
— Пересядет. Мне тут нравится.
— Ладно, сиди...
— Разрешаешь? Ну, спасибо.
— Пожалуйста...
— Как зовут?
— Женька.
— Евгений значит. Хорошо. Будешь мне служить.
— Что значить служить?
— Потом узнаешь.
— Евгений, Ванда не разговаривайте! Урок идёт. – прервала их беседу учительница.
— Мальчики должны служить девочкам, - шепнула Ванда.
Женька все уроки до конца школьного дня осторожно поглядывал на Ванду и млел. Черноволосая девушка с утончёнными, аристократическими чертами лица. Она еще пару раз перекинулась с ним ничего не значащими фразами, а потом после уроков вдруг велела ему нести её сумку до её дома. Это было совсем в другую сторону от дома Женьки, но он не посмел возразить такой красавице.
Ванда сказала, что их семья переехала в Крым и теперь они будут жить здесь в Феодосии, потому что её отец офицер подполковник Стефанович получил назначение тут служить.
— А ты будешь служить мне.
— Почему? – спросил Женька.
— А потому что мужчины должны быть рыцарями, а мы женщины для вас прекрасные дамы. А рыцари служат дамам. Покорно.
— Покорно это как?
— На коленях.
Они шли мимо башен старинной генуэзской крепости, и Женька и вправду почувствовал себя немного в том самом средневековье.
— Ладно. Дальше я сама. Благодарю. Можешь поцеловать мне руку.
Ванда протянула Женьке руку, но опустила её так низко что ему пришлось низко к ней склониться.
— На колени встань, дурачок. Так тебе будет удобнее.
Женька опустился на колени и поцеловал руку красавицы.
Домой он летел, как на крыльях. Одно только огорчало его назвали дурачком, хотя и ласково...
Женька лежал на диване, уставившись в потолок, и всё ещё чувствовал на губах прикосновение к её руке. Тонкая кожа, лёгкий запах каких-то незнакомых духов — не то лаванда, не то что-то морское, солёное. Он повернул голову к окну. За окном темнело, зажигались первые звёзды, а он всё никак не мог перестать улыбаться, как дурак.
— Жень, ты уроки сделал? — крикнула мама с кухни.
— Ага, — соврал он, даже не пошевелившись.
— А чего тогда лежишь?
— Думаю.
— О чём это?
— О рыцарях.
Мама выглянула из кухни, вытирая руки полотенцем, и подозрительно посмотрела на сына.
— Ты температуру не мерил? Может, голову напекло?
— Нет, мам. Всё нормально. Просто... новенькая в классе появилась.
— А-а, — понимающе протянула мама и улыбнулась. — И как её зовут?
На следующее утро он пришёл в школу на полчаса раньше. В классе никого не было, кроме уборщицы, которая мыла полы. Женька сел за свою парту и стал ждать. Он то и дело поглядывал на дверь, поправлял воротник рубашки, проверял, чистые ли ногти. Сердце стучало где-то в горле.
Ванда вошла ровно в восемь. На ней было тёмно-бордовое платье до колен, чёрные гольфы и туфли с маленьким каблучком. Волосы, чёрные как смоль, падали на плечи мягкими волнами, а лицо — бледное, с тонкими чертами, с чуть вздёрнутым носом и длинными ресницами — казалось сошедшим с картины старых мастеров. Она шла по коридору, и мальчишки из параллельного класса провожали её взглядами. Женька почувствовал укол гордости: она ведь сядет рядом с ним. С ним!
Катенька