На следующий день я пришла к Веронике. Мы закрылись в её комнате, и я рассказала ей всё. В мельчайших подробностях.
— Ты... что? — Вероника округлила глаза. — Ты собрала использованные гондоны? И выпила их?
— Ага, — кивнула я, довольно улыбаясь.
— Охренеть! — закричала она. — И как? Как на вкус? Много было? Рассказывай всё!
Я рассказывала, смакуя каждую деталь. Какой был запах, какой вкус, как меня трясло, как я кончила с полным ртом. Вероника слушала, затаив дыхание, и её рука снова была в трусах. Она дрочила, пока я говорила, и кончила прямо на моих глазах.
— Лизка, — прошептала она, отдышавшись. — Ты самая крутая шлюха из всех, кого я знаю. Я тебя обожаю.
****
После той ночи, когда я впервые попробовала сперму на вкус, мы с Вероникой стали ещё ближе. Если раньше между нами была просто страсть — жадная, молодая, ненасытная, — то теперь к ней добавилось что-то новое. Соучастие. Мы стали не просто подругами или любовницами. Мы стали соратницами. Заговорщицами. Двумя шлюхами, которые знают друг о друге всё и готовы идти до конца.
Наши игры изменились. Они стали более извращёнными, более откровенными, более грязными. Мы больше не просто ласкали друг друга — мы пытались воссоздать то, о чём мечтали. Мы словно репетировали свои будущие оргии. И нам было мало. Нам всегда было мало.
Однажды мы снова были у меня дома. Родители уехали на дачу на все выходные — целых два дня полной свободы. Мы напились дешёвого вина, разделись догола и валялись на моей кровати, целуясь и лаская друг друга. Я рассказывала Веронике в мельчайших подробностях о той ночи, когда я собрала презервативы после маминой оргии. О запахе. О вкусе. О том, как меня трясло, когда я выдавила сперму в рот. О том, как я кончила с полным ртом.
Она слушала, затаив дыхание, и я видела, как её глаза горят, а тело начинает дрожать от возбуждения. Её рука была у меня между ног, пальцы лениво скользили по моим влажным складочкам, пока я говорила. Она не перебивала. Только иногда издавала тихие, гортанные стоны.
Когда я закончила, она подалась вперёд и поцеловала меня — глубоко, жадно, запустив язык в мой рот. Поцелуй был долгим. Мы пробовали друг друга на вкус — вино, слюна, желание.
— Лизка, — прошептала Вероника, отрываясь от моих губ и глядя мне прямо в глаза. Её зрачки были расширены, голос — низким и хриплым. — Я хочу тебя всю. Всю, без остатка. Хочу попробовать все твои дырочки. Хочу, чтобы ты мне дала всё, что у тебя есть.
— Так бери, — выдохнула я, раздвигая ноги и приглашая её.
— Не так, — она улыбнулась — той самой хитрой, развратной улыбкой, от которой у меня всегда подкашивались ноги. — Повернись. Я хочу попробовать то, что ты мне рассказывала. Что твоей маме делали. В попу. Я хочу сделать это с тобой.
Я поняла без лишних слов. Моё тело откликнулось мгновенно — соски затвердели, между ног стало горячо. Я перевернулась на живот и встала на колени, прогнув спину и опустив голову на подушку. Я знала, как это возбуждает — видеть меня в такой позе, полностью открытой, доступной, беззащитной. Моя небольшая, но упругая попка была высоко приподнята. Я чувствовала, как Вероника буквально пожирает взглядом мои дырочки — уже влажные, блестящие от возбуждения после наших предыдущих ласк.
— Ох, Лизка... — выдохнула она с придыханием. — Какая же ты у меня сладкая... Какая
В моей киске завелись долгоносики